Category: финансы

Category was added automatically. Read all entries about "финансы".

ЗАЧЁМ РАЗДУВАЮТ СЛУХИ О ПОДОРОЖАНИИ ИКРЫ?

В одном из изданий появились сведения о том, что в 2017 году рыбаки якобы увеличили цены на лососёвую икру в полтора раза — с 1950 рублей до 3000 рублей.

Конечно, это не соответствует действительности.

Известный информационный ресурс Fishnet ведёт мониторинг цен на все виды рыбопродукции уже много лет. Ведёт мониторинг цен и на лососёвую икру тоже.

По данным информационного ресурса Fishnet, в 2016 году отпускная цена икры горбуши составляла в пределах 2200 — 2300 рублей за килограмм, икры кеты — 2300 — 2400 рублей. В 2017 году отпускная цена игры горбуши (со склада) — 2 600 рублей, икры кеты — 2700 рублей.

Заявления представителя "Рыбного союза" — а именно он стал информационным источником — не соответствуют действительности. Видимо, их автор незнаком с принципами математической гигиены (что делает небезопасным обращение к этому информационному источнику). Принципы математической гигиены основаны на анализе средневзвешенных данных всего рынка.

Отпускная цена лососёвой икры изменилась по сравнению с 2016 годом на 13%. Для сравнения: инфляция за указанный период составила 9,8%, а объём предложения (вылов лососёвых в 2017 году) сократился на 20%. Любой экономически грамотный человек способен сделать элементарный математический расчёт на основании этих показателей и сделать вывод — никакого 30-процентного роста цен на икру не произошло.

Зачем же создавать панику на рынке?

Только с одной целью — заработать. И заработать много. Очень много.

Collapse )

СБОР ЗА ВОДНЫЕ БИОРЕСУРСЫ МОЖЕТ УВЕЛИЧИТЬСЯ В ДЕСЯТЬ РАЗ

  

Минсельхоз разработал поправки в Налоговый кодекс, которые почти в десять раз увеличивают сбор за водные биологические ресурсы. Россия – единственная страна в мире, которая устанавливает для своих рыбаков такую форму налогового бремени.

Подготовленный ведомством проект категорически противоречит основным началам законодательства о налогах и сборах. В соответствии со статьей 3 Налогового кодекса Российской Федерации «налоги и сборы должны иметь экономическое основание и не могут быть произвольными».

26 сентября на совещании у заместителя министра сельского хозяйства – руководителя Росрыболовства И.В.Шестакова нам представили проект поправок, которые не имеют экономического основания и рассчитаны произвольно.

Законопроект предусматривает: 

для Дальнего Востока увеличение ставок сбора за ВБР для 21 объекта промысла, сохранение действующих ставок сбора – для 37 объектов промысла и снижение для двух объектов промысла, 

для Северного рыбохозяйственного бассейна увеличение ставок сбора за ВБР для 6 объектов промысла и сохранение – для 16 объектов промысла.

Предусматриваемые законопроектом ставки приведут к увеличению налоговой нагрузки на дальневосточном промысле:

на промысле лососёвых – с 342 млн. рублей до 4,2 млрд. рублей; 

на промысле креветки – с 10 млн. рублей до 360 млн. рублей; 

на промысле минтая – с 824 млн. рублей до 4,7 млрд. рублей; 

на промысле тихоокеанской сельди – с 27 млн. рублей до 580 млн. рублей;

на промысле крабов – с 260 млн. рублей до 2,5 млрд. рублей.

Collapse )

РЫБНАЯ ОТРАСЛЬ: ФИНАНСЫ, ИНВЕСТИЦИИ И НАЛОГИ

  

В первом полугодии 2017 года несмотря на торможение отраслевой выручки и падение прибыльности отрасли налоговые платежи отрасли и инвестиции существенно увеличились.

Наметившееся в 2016 году снижение финансовой отдачи рыбной отрасли усиливается в текущем году. Оборот отрасли за первый квартал 2017 года составил 156,7 млрд. рублей, что всего на 2,8% превышает аналогичный показатель прошлого года. Для сравнения, в 2015 году отраслевой оборот увеличился на 58%, а в 2016 году – на 7,8%. Темпы роста выручки снизились по сравнению с 2015 годом в семь раз. Отраслевой сальдированный результат в первом полугодии 2017 года составил 35,3 млрд. рублей, что на 18,7% ниже аналогичного показателя 2016 года. Напомним, что в 2015 году отраслевой сальдированный финансовый результат составил 62,7 млрд. рублей, в 2016 году – 83 млрд. рублей. 

Основными причинами торможения оборота отрасли и валовой отраслевой выручки и падения прибыльности отрасли являются укрепление курса рубля и снижение покупательской способности населения на внутреннем рынке.

Несмотря на снижение прибыльности отрасли в 2017 году существенно выросли инвестиции и налоговые поступления. Так, за первое полугодие 2017 года инвестиции составили 6,3 млрд. рублей, что на 61% превышает аналогичные показатели прошлого года (3,9 млрд. рублей), а налоговые поступления уже в первом квартале составили 9,3 млрд. рублей (в первом квартале 2016 года – 6,7 млрд. рублей). 

Collapse )

ФИНАНСОВЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ РЫБНОЙ ОТРАСЛИ ЗАТОРМОЗИЛИСЬ

Рыбопромышленные предприятия меняют модель финансового поведения в этом году.
Отчётные данные Росстата показывают, что существенно затормозился рост долгосрочных финансовых вложений в отрасли. Если в первом квартале прошлого года соответствующий показатель составлял 5,2 млрд. рублей, то в этом году снизился до 1,4 млрд. рублей.
Главная причина - снижение прибыльность работы предприятий в первом квартале. По данным Росстата, сальдированный финансовый результаты рыбохозяйственных предприятий в первом квартале 2017 года снизился на треть по сравнению с прошлым годом: первый квартал 2016 года - 27,2 млрд. рублей, первый квартал 2017 года - 17,4 млрд. рублей.
Теперь уже очевидно, что финансовые итоги Охотоморской минтаевой путины - 2017 не добавили оптимизма.
Конечно, оборот отрасли в первом квартале текущего года несколько выше аналогичных прошлогодних показателей. Однако не намного - всего на 14%.
Через несколько дней дадим оценку финансовых итогов работы отрасли по итогам первого полугодия.

"КВОТЫ ПОД БЕРЕГ"

«Рыбная» комиссия Правительства России, возглавляемая вице-премьером Аркадием Дворковичем, согласилась с предложениями ВАРПЭ об установлении дополнительных требований при распределении инвестиционных квот для береговых предприятий.
ВАРПЭ неоднократно обращала внимание Минсельхоза России и обращалась к вице-премьерам Аркадию Дворковичу и Юрию Трутневу с информацией о явной недостаточности минимальных требований к береговым заводам, предусматриваемых проектами постановлений о распределении инвестиционных квот.
Для рыбопромысловых судов предусмотрены объективные физически измеримые параметры, которые задают пороговые значения для ресурсного обеспечения построенных судов.
Для инвесторов в береговые заводы такие твёрдые ограничители предусмотрены не были. Объём предоставляемой инвестиционной квоты для берегового завода предлагали исчислять не на основании объективных параметров, а исключительно на основании предоставленной САМИМ инвестором информации. Причём после наделения инвестквотой не была предусмотрена процедура проверки и подтверждения этой информации.
В результате возникает возможность задёшево получить большой объём водных биологических ресурсов. Покупаешь производственную линию за 1 – 2 млн. долларов и получаешь 40 тысяч тонн минтая и сельди, которые в 15-летнем (срок наделения квотой) горизонте стоят побольше 100 млн. долларов.
ВАРПЭ предлагала другой подход: если инвестор заявляет береговой завод мощностью 40 тысяч тонн рыбопродукции в год – значит после введения в строй необходимо подтверждать производство продукции в объёме 70% от заявленного объёма.
А как же иначе? Ведь именно заявленный объём и является основанием и расчётной основой для объёма инвестиционной квоты.
12 апреля этот вопрос обсуждался на заседании Комиссии Правительства Российской Федерации по вопросам развития рыбохозяйственного комплекса. В качестве члена комиссии я выступил с соответствующим предложением ВАРПЭ.
Есть результат. В итоговый протокол включена следующая формулировка:
«Дополнить требования к объектам инвестиций – рыбоперерабатывающим предприятиям, показателем годового объёма производства продукции из водных биологических ресурсов;
установить обязанность инвестора производить продукцию из водных биологических ресурсов на построенном объекте (рыбоперерабатывающем предприятии) в объёме не менее 70% заявленного при получении указанной квоты добычи (вылова) водных биологических ресурсов годового объёма производства продукции из водных биологических ресурсов».
Это верное решение. Надеемся, что предложенная отраслевым рыбацким объединением предложение найдёт отражение в проектах постановлений Правительства Российской Федерации, устанавливающих порядок и процедуры распределения инвестиционных квот.

ВЛАСТИ ПРИМОРСКОГО КРАЯ НЕ ХОТЯТ СУБСИДИРОВАТЬ АКВАКУЛЬТУРУ?

Запланированные на 2017 год субсидии из федерального бюджета бюджетам субъектов Федерации на софинансирование расходов на возмещение затрат на уплату процентов по кредитам, полученным на развитие аквакультуры, выбраны регионами не полностью. Только на 87%.
Лидер антирейтинга - Приморский край. В соответствии с распорядением Правительства Российской Федерации от 28 января 2017 года №130-р для Приморского края было запланировано 9 545 тыс. рублей на субсидирование процентных ставок по кредитов для развития аквакультуры. По состоянию на сегодня заключены соглашения на сумму 942,4 тыс. рублей. Запланированные краю субсидии выбраны всего на 10%. Это наихудший результат из шести регионов, которым были запланированы субсидии.
Также нераспределены полностью субсидии в Красноярском крае (33,4 млн рублей из 44,4 млн. рублей) и в Дагестане (3,2 млн. рублей из 6,8 млн. рублей).
В Мурманской области всу субсидии - 112 млн. рублей - распределены полностью, как и в Карелии.
К сожалению, низкая активность регионов может привести к тому, что поручение Дмитрия Медведева по итогам Сочинского инвестиционного форума может быть спущено на тормозах.
Минфин предоставит справку, из которой следует: регионам не нужна аквакультура и не нужны деньги на развитие аквакультуры.

КОМУ ДОСТАНУТСЯ ИНВЕСТИЦИОННЫЕ КВОТЫ?

7 марта Минсельхоз России направил в ВАРПЭ новую редакцию проектов нормативных правовых актов, устанавливающих порядок и процедуры распределения инвестиционных квот. После необходимого обсуждения позиция всероссийского объединения будет представлена в министерство. Но на минувшей неделе ВАРПЭ уже направила свои предложения вице-премьерам Аркадию Дворковичу и Юрию Трутневу касательно распределения инвестквот для строительства береговых предприятий.
Так кому же достанутся инвестиционные квоты? Сначала расскажу о том, кому инвестиционные квоты не достанутся или почти не достанутся (если распределение инвестквот будет происходить с помощью предлагаемого Минсельхозом механизма).
Прежде всего, инвестиционные квоты почти не достанутся средне- и малотоннажным судам.
На Дальнем Востоке рыбопромысловые суда такого типа могут рассчитывать всего на 65 700 тонн водных биоресурсов. Среднетоннажное судно сможет рассчитывать – в зависимости от типа – на 1 300 – 2 000 тысячи тонн, малотоннажное судно – на 300 тонн. Но это стартовые величины. В случае превышения числа заявителей над объёмом выделяемых ресурсов закрепляемый за средне- или малотоннажным судном объём будет снижаться. Не исправляет очевидную для средне- и малотоннажных судов диспропорцию и повышающий коэффициент для строящихся на дальневосточных верфях рыбопромысловых судах. Коэффициент даёт прибавку всего в 13 140 тонн! В целом по Дальнему Востоку.
Подготовленные проекты постановлений Правительства, на мой взгляд, противоречат поручению Президента Российской Федерации от 10 сентября 2016 года №Пр- 1771, в котором прямо указано предусмотреть инвестиционные квоты для средне- и малотоннажных судов. Фактически для стимулирования строительства судов такого типа выделяется всего 12% общего объёма водных биоресурсов, выделяемых на инвестиционные цели.
Главная причина такого перекоса – приоритет в пользу супербольших рыбопромысловых судов. В новую редакцию проектов правительственных постановлений включен новый тип рыбопромыслового судна для Дальнего Востока – длиной более 105 метров. Дополнительно к уже включённому в проект рыбопромысловому судну длиной свыше 95 метров. Дополнительные десять метров получат от государства 25-процентный бонус. Предполагается наделить такое судно 28,7 тысячами тонн минтая и сельди, в то время как рыбопромысловое судно длиной свыше 95 метров может рассчитывать на 23 тысячи тонн минтая и сельди. Таким образом, инвестор, который придет с проектом рыбопромыслового судна длиной свыше 105 метров получит от государства на 30 млн. долларов больше, чем инвестор, который придёт с проектом судна длиной свыше 95 метров.
Странная логика. Логика, при которой экономические риски инвестора, строящего рыбопромысловое судно длиной свыше 105 метров, хеджируются за счёт государства и за счёт других инвесторов.
Вместо того, чтобы развивать прибрежное рыболовство, вместо того, чтобы стимулировать строительство траулеров-свежьевиков – что на Дальнем Востоке, что на Севере – государство стимулирует строительство супербольших судов. Потому что они суперэффективны? Не факт. Экономическая и промысловая эффективность рыбопромыслового судна длиной свыше 105 метров не превышает на 25% экономическую и промысловую эффективность рыбопромыслового судна длиной свыше 95 метров. Социальная же эффективность такого судна на порядок – именно на порядок – ниже социальной эффективности того же траулера-свежьевика.
На мой взгляд, руководство отрасли повторяет стратегическую ошибку руководства Минрыбхоза СССР 70 – 80-х годов.
В 70–80‑х годах происходило ускоренное наращивание доли крупного и большого флота. В 1960–1990 годы его удельная доля в общей численности рыбопромысловых судов выросла в 15 раз – с 0,6% в 1960 году до 9% в 1990 году. Удельная доля среднего флота за это же время сократилась в 1,4 раза – с 13 до 9,5%. Доля малого флота, используемого для многовидового прибрежного промысла, сократилась с 24,2 до 21,5%.
В 1970–1990 годы стоимость основных фондов отрасли увеличились в 1,7 раза. Уровень капиталовооруженности труда в целом по отрасли вырос в 2,8 раза. При этом фондоотдача снизилась в 1,8 раза, а удельная энергоемкость и материалоемкость на условную единицу вылова биоресурсов выросла в четыре раза.
За период 1970–1990 годы при росте объема общего вылова в 1,44 раза выпуск пищевой продукции увеличился только в 1,26 раза, в т.ч. мороженой продукции – в 1,27 раза. Пропорционально темпам вылова росло только производство технической продукции: её объем увеличился в 1,46 раза. Происходило относительное снижение выпуска пищевой продукции на единицу выловленного сырца. Если в 1970 из одной тонны сырца производилось 449 кг пищевой продукции, то в 1990 году только 393 кг, т.е на 12,5% меньше.
Отрасль оказалась в кризисе, несмотря на огромную субсидиарную поддержку государства. Перекапитализация рыбохозяйственного комплекса в 70 – 80-е и приватизация в 90-е добили малый флот. Тот самый флот, который во всех странах мира является главным поставщиков свежей и охлаждённой рыбы на берег.
Предлагается повторить то же самое? Да, но с одним важным отличием. В 1970 – 1980-х годах государственный ресурс получали государственные предприятия, сейчас предлагается выделить государственный ресурс одной-двум частным компаниям.
Кому ещё не достанутся инвестиционные квоты? Инвестквоты не достанутся предприятиям, которые намерены всерьёз развивать береговые перерабатывающие заводы и всю необходимую инфраструктуру – причалы, холодильники. Такие предприятия окажутся в заведомо невыгодных условиях при проведении акуциона на понижение. Проекты постановлений устанавливают в качестве минимальных требований к береговым заводом только наличие производственных линий с определённой мощностью суточного производства. Никаких требований к причальной и холодильной инфраструктуре в документах не установлено.
Приведу пример. Инвестор заявляет проект по строительству завода с оборудованием, суточная производительность которого составляет 70 тонн филе минтая. Стоимость такой производственной линии составляет не более 200 млн. рублей, а получит такое предприятие почти 22 тысячи тонн минтая (в пятнадцатилетнем горизонте такой ресурс стоит свыше 2 млрд. рублей). Мало того, в отличие от строящегося рыбопромыслового судна, для которого предусматривается 50-процентная обеспеченность производственной мощности, береговой завод получает ресурс на все сто.
И в этом случае вижу серьёзное расхождение с указанием главы государства. В поручении Президента Российской Федерации от 19 декабря 2016 года №Пр-2489 чётко указано о «требованиях к инвесторам, осуществляющим производство рыбной и иной продукции из уловов водных биологических ресурсов, по наличию судов рыбопромыслового флота», а также об «обязанности инвесторов обеспечивать данные предприятия уловами водных биологических ресурсов, добытых в рамках указанных квот».
Для береговых заводов предполагается выделить 155 тысяч тонн водных биологических ресурсов, стоимость которых в 15-летнем периоде оценивается в 200 млрд. рублей. Для сравнения, стоимость основных фондов предприятий по производству и консервированию рыбы и морепродуктов (код 15.2) составляет, по данным Росстата, 27,8 млрд. рублей в 2014 году. За десять лет – с 2005 года – стоимость основных фондов таких предприятий возросла меньше чем в полтора раза, с 19,2 млрд. рублей.
Передача природного ресурса стоимостью в 200 млрд. рублей в отрасль, стоимость основных фондов которой сейчас составляет 12% этой величины, приведёт к десятикратному увеличению стоимости основных фондов? Конечно, нет. Потому что тогда стоимость основных фондов составит более 40% валовой выручки, а рентабельность основного капитала окажется ниже плинтуса. На самом деле капиталовложения составят менее 10% от стоимости тех природных ресурсов, которые направлены на развитие береговых заводов. Куда уйдут остальные деньги? Куда угодно. Только не на развитие прибрежных территорий.
Для того, чтобы этого не произошло, ВАРПЭ предлагает две поправки в два проекта постановлений. Наши поправки устанавливают обязательство инвестора подтвердить в течение двух лет после начала работы завода факт производства на этом заводе продукции, объём которой составляет не менее 70% годового объёма производства, рассчитанного исходя из суточной производительности завода в течение 300 рабочих дней.
Анализ подготовленных Минсельхозом проектов нормативных правовых актов, устанавливающих порядок и процедуры распределения инвестиционных квот, позволяет сделать очевидный вывод. Инвестиционные квоты не достанутся (или почти не достанутся) тем, кто собирается строить средне- и малотоннажные рыбопромысловые суда, тем, кто собирается строить траулеры-свежьевики (особенно на Дальнем Востоке), тем, кто собирается строить полноценные береговые заводы с причальной и холодильной инфраструктурой.
Именно для того, чтобы скрыть, замаскировать этот факт, чтобы отвлечь внимание властей от готовящегося перераспределения 600 тысяч тонн водных биологических ресурсов стоимостью свыше 800 млрд. рублей (в пятнадцатилетнем периоде), именно для этого и был сделан информационный вброс в журнале «Деньги» под названием «Минтайное становится явным». Зашелестели пожелтевшими страницами о расследовании ФАС в тот момент, когда уже и глава ФАС Игорь Артемьев «расписался в полном неумении» выявить контролируемые иностранцами рыболовные компании.
Тем, кто нацелился на инвестиционные квоты, очень хочется отвлечь внимание от разработки правил распределения инвестиционных квот. Им не нужен свет прожекторов, высвечивающих серьёзные изъяны предлагаемого аттракциона невиданной щедрости. Вот и подкинули «информационную кость». Чтобы жевали её, а не новости про распределение почти триллиона рублей.
Конечно, ВАРПЭ продолжит последовательную и детальную работу по доработке – а при необходимости и исправления – правил распределения общенационального ресурса почти в триллион рублей.

Бизнес-человек на Сочинском rendez-vous

Немного перефразировал название знаменитой статьи Н.Г.Чернышевского «Русский человек на rendez-vous». Кстати, В.И.Ленин особо эту статью отмечал. Статья про героя тургеневского романа «Ася» – про человека, от которого многое ожидали. Но…
Название этой статьи пришло в голову после Сочинского инвестиционного форума – 2017.
Утром на сессии «Производительность труда» выступал А.Л.Кудрин. Честно говоря, ожидал от него более сильного выступления. Тем более, по такой теме, как производительность труда. Но увидел набор дежурных рецептов и рассказы про «цифровую экономику» и Билла Гейтса.
Не вполне убедительный и вполне не актуальны для нас, на мой взгляд, эти рассуждения. Та же Индия с её хвалёными информационными технологиями в сфере обслуживания - это альтернатива развитию, ведомому обрабатывающей промышленности? Да, такие компании, как Infosys и Tata Consultancy Services - игроки мирового уровня. Но даже сейчас только 3 миллиона человек (из 1,2 миллиардов населения) работают в области информационных технологий - менее 1% рабочей силы. Сейчас в Индии всего 14% рабочей силы занято в промышленности. Для сравнения: в Южной Корее после тех же 20 лет политики развития 30% работоспособного населения было вовлечено в промышленность.
Думаю, что рассказы о «цифровой экономике» имеют мало общего с реалиями, российскими реалиями. Для нас Фридрих Лист по-прежнему куда ближе, чем Кеничи Омае или Томас Фридман.
На прямой вопрос из зала:«Когда разрешат предприятиям самим осуществлять обучение работников и вводить образовательные программы», – услышал от Кудрина тезис про университеты и их впечатляющую роль в экономике.
Может быть, я нахожусь под впечатлением выдающегося исследования Дж.Стадвелла «Азиатский способ управления». Но я не уверен в том, что университеты – и высшая школа в целом – способны готовить профессиональные производственные и технические кадры для промышленности. Опыт Японии, Южной Кореи и Китая показал, что только обучение работников на предприятиях создало необходимый трудовой ресурс.
Поэтому слова Кудрина про университеты как центры подготовки профессиональных кадров для промышленности, на мой взгляд, прекраснодушная утопия.
Не менее откровенно, но более неприглядно высказался на другой площадке Сочинского инвестиционного форума глава холдинга «Русагро» В.Мошкович.
Он очень критически оценил состояние человеческого капитала Приморского края, откровенно пояснил, что размещение экспорториентированного комплекса на 1 млн. тонн голов свиней в районе Уссурийска объясняется возможностью утилизации отходов от производства свинины и близостью китайского рынка.
Всё понятно. Как заметил мой товарищ К.Богданенко, это «циничный взгляд инвестора». Не вполне согласен с тем, что цинизм остаётся публично признаваемой категорией бизнеса. Конечно, базовая мотивация получить прибыль была, есть и будет у любого бизнесмена. Однако способы достижения этой цели видоизменяются. В начале XIX века английские олигархи могли себе позволить детский труд по 8 – 10 часов (К.Маркс приводит тысячи страниц отчётов об английских фабриках). В конце XIX века олигархи в США могли себе позволить расстрел рабочих демонстраций. Затем правила регулирования бизнеса в развитых странах изменилось. Как пишет И.Валлерстайн, «мир-системная экономика создала периферийные зоны эксплуатации».
Такими «периферийными зонами», в которых не действовали гарантии труда, в которых люди работали за бесценок, возникли в странах «третьего мира». Боссы транснациональных корпораций рассказывали о том, как много они инвестируют в страны Латинской Америки или Африки. Однако как только правительства этих стран пытались получить большую долю добавленной стоимости, эти правительства свергали и руководителей этих правительств убивали (например, С.Альенде в Чили). В большинстве случаев главы ТНК убеждали окружающих в том, что они развивают промышленность, а население не хочет прогресса.
Недавно на русский язык перевели новое исследование У.Истерли «Тирания экспертов: экономисты, диктаторы и забытые права бедных». Книга великолепно рассказывает о том, как часто инвестиционная гонка оборачивается масштабными социально-экономическими потрясениями в обществе
Психология «неоколониализма» не ушла в прошлое. Эта психология проявляется в российской действительности. Яркий пример – публичное заявление В.Мошковича.
Глава крупной корпорации, получивший комфортные условия для бизнеса от главы одного из регионов, на публичном мероприятии международного масштаба открыто высказывает пренебрежение к жителям региона, в котором он собирается работать. Не случайно говорю – собирается. Пока кроме скупленных земельных участков и деклараций никаких результатов не вижу. Зато читаю в прессе заявления того же «Русагро» об отказе от планов строительства в Тамбовской области.
Тема инвестиций – тема деликатная. С одной стороны, можно осуждать нас-дальневосточников: многие десятилетия сами ничего не делали, не развивали край, уезжали, а когда пришли большие деньги, стали кобениться, возмущаться. Понятно, что инвестор – особенно в современной нестабильной российской действительности – требует гарантий. Требует комфортных условий для бизнеса, хочет быстрой окупаемости.
С другой стороны, есть немало примеров «токсичных» инвестиций. Немало примеров, когда целые территории превращаются в «выносной терминал» для грязных технологий. Яркий пример – порты Находки. Эти порты позволяют развиваться угольным корпорациям, открывают рынки для этих корпораций.
Но вот вопрос – что получают от этого жители городов, в которых находятся порты?
Вот и ответ. Если глава крупной компании не считает нужным соблюдать словесный «дресс-код» на крупном мероприятии, в присутствии одного из руководителей правительства – что он говорит в узком кругу? Какие цели перед своими подчинёнными он ставит на планёрке?
Повторю, соотношение интересов инвесторов и населения – это деликатная тема. Вот здесь особенно высока роль главы региона. Его задача – не из лёгких. Привлечь инвесторов и не допустить социального воспаления.
Что здесь можно сказать?
Конечно, важно понять качество инвестиций и их воздействие на местную социальную ткань. Эти инвестиции имеют местный «выхлоп» или нет?
Крупный комплекс по производству свинины – это выглядит симпатично. Если позволит существенно снизить стоимость продукции на местном рынке (так произошло в Липецкой и Белгородской областях). Но есть риски.
Риски возникновения крупных полигонов для отходов.
Риски для местных подворий, которые будут закрытыми из-за ветеринарных требований.
Ещё один аспект – зарплата. Эмоциональные высказывания главы «Русагро» объясняются тем, что местным жителям придётся платить высокую зарплату. Наверное, этого не очень хочется.
Но ведь это данность. Мы – рыбная отрасль – уже давно столкнулись с кадровым дефицитом. Лекарство только одно – платить больше зарплату.
Это ожидает всех работодателей. Через 10 лет мы окажемся на дне «демографического кризиса». Нас ожидает жесточайшая конкуренция за кадры. Именно поэтому я был так недоволен выступлениями докладчиков круглого стола «Производительность труда» на Сочинском инвестиционном форуме. Мне кажется, они не прочувствовали эту перспективу (кроме главы ФНПР М.В.Шмакова). Если возглавляемый Кудриным ЦСР не предлагает жизнеспособные варианты решения этой задачи – что же тогда он предлагает?
Подытоживаю. Как говорил И.В.Сталин:«Революцию делать – это вам не лобио кушать». Так же и с инвестициями в регионы.
Инвестиции в регионы – это не волшебное средство, которое всем поможет и всем нравится. Инвестиции создают много выгод и много рисков. Здесь не должно быть перекосов. И, на мой взгляд, правила хорошего тона для инвесторов должны включать большее уважение к жителям.
Психология deux et machina вряд ли полезна. Особенно в регионах с активным, образованным и мобильным населением.

КАК ОСТАНОВИТЬ "БЕГСТВО ОТ НДС"?

14 октября в Федеральной налоговой службе собирался «круглый стол» на очень интересную тему «Прозрачность в рыбной отрасли».
Ведущий круглого стола, заместитель руководителя ФНС Даниил Егоров рассказал о том, что рыбная отрасль станет объектом пристального изучения налоговых органов, которые отработают на предприятиях отрасли свежий документ. Документ называется Концепция системы управления поведением налогоплательщиков, а выявляться посредством этого документе будут риски налогообложения в отраслях и типичные схемы ухода от налогов в отраслях. Решили начать с нескольких отраслей, в том числе – с рыбной отрасли.
Конечно, это не означает, что именно рыбная отрасль – самая отстающая. Наоборот, по итогам 2015 года совокупные фискальные платежи отрасли – налоги, таможенные сборы и социальные платежи – возросли с 20,1 млрд. рублей до 31,7 млрд. рублей. Как отмечено в Основных направлениях налоговой политики на 2017 год и плановый период 2018 и 2019 годы налоговая нагрузка в рыбной отрасли составила 11,8%.
Однако в рыбной отрасли очень остро проявляется проблема «бегства от НДС», которое стимулируется недобросовестным использованием налогового режима Единый сельскохозяйственный налог. Именно проблема «бегства от НДС» и стала главной темой круглого стола в ФНС.
Как отметили представители ФНС, они не выступают за сокращение организаций, применяющих ЕСХН, они выступают за добросовестное и полное отражение товарных и финансовых потоков в бухгалтерской отчётности.
Замруководителя ФНС Даниил Егоров прямо заявил, что надеется на содействие отраслевых объединений. Именно отраслевые объединения должны и могут разъяснять и объяснять позицию налогового ведомства. Именно отраслевые объединения должны сфокусировать свои действия на «выбраковке» из своего состава хозяйствующих субъектов, применяющих негативную модель налогового поведения.
Концепция системы управления поведением налогоплательщиков станет инструментом отслеживания закономерностей движения денежных и товарных потоков, недобросовестного и неполного отражения соответствующих доходов, искажения налоговой отчётности, способом формирования у плательщиков должной осмотрительности при заключении контрактов с сомнительными предприятиями.
Что важно? Собранные, обработанные и проанализированные с помощью создаваемой системы данные станут основанием для планирования выездных налоговых проверок.
Руководство ФНС не согласилось с предложениями некоторых участников заседания публиковать названия предприятий, которые находятся в зоне риска. Звучали и такие экзотические идеи: дескать, это поможет находить «правильных» контрагентов. Дмитрий Егоров отметил, что риск – это не факт, а некоторая неопределённость, поэтому однозначно квалифицировать плательщика, оказавшегося в поле риска, как нарушителя нельзя. Это может стечением обстоятельств или временным явлением, но никак не целенаправленной моделью налогового поведения плательщика.
В ноябре в РСПП состоится расширенное заседание Комиссии РСПП по рыбному хозяйству и аквакультуре, на котором представители ФНС встретятся с представителями рыбопромышленных предприятий.

РЫБНАЯ ОТРАСЛЬ:ФИНАНСОВЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ПЕРВОГО ПОЛУГОДИЯ 2016 ГОДА

Росстат опубликовал статистику финансовых результатов российских предприятий за первое полугодие.
Рыбная отрасль продолжает бить рекорды.
Финансовые.
Отраслевая прибыль по итогам первого полугодия составила 44,7 млрд. рублей. На 20% больше, чем в прошлом году.
Сальдированный финансовый результат равен 43,4 млрд. рублей, на 20% выше прошлогоднего показателя.
Конечно, темпы прироста прибыли несколько снизились. Напомню, что в первом полугодии прошлого года сальдированный финансовый результат составлял 36,3 млрд. рублей - в 2,6 раза больше показателя 2014 года.
Темпы прироста прибыли снизились в 12 раз, что логично.
В первом полугодии 2015 года отраслевая прибыль росла на "девальвационных дрожжах. В 2016 году в первом квартале за счёт январского всплеска курса доллара отраслевая прибыль выросла на 28% по сравнению с показателем прошлого года, а во втором квартале - уже только на 15%.
Ровно об этом я и говорил на заседании коллегии Росрыболовства в апреле этого года.
Повторяется тренд 2008 - 2009 годов, когда после значительного повышения отраслевой прибыли (объясняющийся девальвацией рубля) происходило торможение финансовых показателей.
Ещё некоторые интересные выводы расскажу в пятницу на сессии Восточного экономического форума.