Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

ЗАЧЁМ РАЗДУВАЮТ СЛУХИ О ПОДОРОЖАНИИ ИКРЫ?

В одном из изданий появились сведения о том, что в 2017 году рыбаки якобы увеличили цены на лососёвую икру в полтора раза — с 1950 рублей до 3000 рублей.

Конечно, это не соответствует действительности.

Известный информационный ресурс Fishnet ведёт мониторинг цен на все виды рыбопродукции уже много лет. Ведёт мониторинг цен и на лососёвую икру тоже.

По данным информационного ресурса Fishnet, в 2016 году отпускная цена икры горбуши составляла в пределах 2200 — 2300 рублей за килограмм, икры кеты — 2300 — 2400 рублей. В 2017 году отпускная цена игры горбуши (со склада) — 2 600 рублей, икры кеты — 2700 рублей.

Заявления представителя "Рыбного союза" — а именно он стал информационным источником — не соответствуют действительности. Видимо, их автор незнаком с принципами математической гигиены (что делает небезопасным обращение к этому информационному источнику). Принципы математической гигиены основаны на анализе средневзвешенных данных всего рынка.

Отпускная цена лососёвой икры изменилась по сравнению с 2016 годом на 13%. Для сравнения: инфляция за указанный период составила 9,8%, а объём предложения (вылов лососёвых в 2017 году) сократился на 20%. Любой экономически грамотный человек способен сделать элементарный математический расчёт на основании этих показателей и сделать вывод — никакого 30-процентного роста цен на икру не произошло.

Зачем же создавать панику на рынке?

Только с одной целью — заработать. И заработать много. Очень много.

Collapse )

ВСЕ - НА ИВАСИ!

Важный и полезный разговор прошёл в среду в «ТИНРО – центр». Говорили о перспективных объектах промысла на Дальнем Востоке, о недоиспользуемых видах водных биологических ресурсов.
В который раз разговор зашёл об иваси. Все дальневосточники прекрасно помнят эту легендарную рыбу, банки с которой в 70 – 80-х годах были в каждом магазине. В начале 90-х иваси сошла на нет – так природа распорядилась. Вместо добываемых 600 тысяч тонн – ноль.
И вот теперь учёные говорят о том, что нас ожидают несколько тучных лет. Тучных на иваси (вообще-то правильное название у этой рыбы другое – тихоокеанская сардина).
За четверть века промысловые возможности дальневосточных рыбаков существенно снизились. Сократилось количество рыбопромыслового флота, в особенности тех громадных плавбаз, которые в конце 80-х годов работали на приёмке сардины, делали консервы и пресервы из неё.
Однако ко всему можно подготовиться. Но прежде чем готовиться к новому, а точнее хорошо забытому старому промыслу, важно иметь ответ на два главных вопроса.
Вопрос первый – насколько точным можно считать научный прогноз? Придёт иваси и в каком объёме? Конечно, стопроцентной надёжности никакой научный прогноз не даст и обескураживающие результаты лососёвой путины – 2014 на Камчатке и лососёвой путины – 2015 на Сахалине – ясное подтверждение ограниченности научного понимания природы. Тем не менее, научный прогноз вносит существенную ясность. Поэтому рассчитываем на появление юридически значимого документа. Нужны не просто доклады специалистов на совещаниях и конференциях – нужен официальный документ. Он называет «Прогноз возможного вылова» и готовится в соответствии со специальной процедурой. Думаю, что подготовка и утверждение прогноза возможного вылова для тихоокеанской сардины вдохновит рыбопромышленников сильнее, чем просто научный доклад.
Вопрос второй – какую продукцию производить из тихоокеанской сардины? Если речь идёт исключительно о производстве консервов и пресервов на борту судна из свежего сырья – вопросов нет. А если речь идёт о заморозке рыбы и доставке её на берег для последующей переработке – вопросы есть. И вопросы серьёзные.
Начну с того, что замораживать и доставлять на берег иваси будет невозможно. Дело в том, что вся мороженая пищевая рыбопродукция должна соответствовать нормам допустимого содержания влаги в мышечной ткани. Соответствующие нормы содержатся в приложении 7 проекта технического регламента Евразийского экономического союза «О безопасности рыбы и рыбной продукции». В этом приложении перечислены 102 вида промысловых рыб. И тихоокеанской сардины в этом списке нет. Конечно, пока этот техрегламент не принят, но ведь эти сроки не за горами. Когда документ вступит в силу – уже будет поздно и трудно вносить исправления.
Уверен, что Росрыболовство организует системную работу по подготовке к промыслу иваси. И в первую очередь, будет даны ответы на два вопросы, которые я обозначил.

ПРОСТЫЕ ИСТИНЫ РОССИЙСКОЙ РЫБНОЙ ОТРАСЛИ

Без ясного понимания структуры рыбного импорта, и главное – причин, которые его формируют, любые планы развития рыболовства, а – тем более – рыбопереработки, повиснут в воздухе. Импорт рыбопродукции – это такой набор хромосом, без которых генетический код рыбохозяйственной отрасли невозможно понять.
Двадцатилетняя история рыбного импорта в Россию (в Россию – не в Советский Союз), на мой взгляд, делится пополам в 2002 году. До этого – ежегодный ввоз рыбопродукции в Россию держался на одном уровне (550 – 600 тысяч тонн), а официальный денежный оборот не превышал 200 миллионов долларов. Начиная с 2002 года, импорт – и в тоннах, и в долларах – изменяется ежегодно. Где мы сейчас? В тоннах – где-то на уровне 2004 года. Но в деньгах российский импорт рыбопродукции вырос почти в четыре раза. Отсюда – известный тезис: из России вывозят рыбу с низкой добавленной стоимостью и задёшево, а ввозят – с высокой добавленной стоимостью и задорого. Так ли это?
Вот структура рыбного импорта в тоннах. Обратите внимание – 56% ввозимой в Россию рыбопродукции – мороженная рыба. Не филе, а именно мороженная рыба. Причём в течение десяти лет – за исключением промежутка между 2005 и 2007 годами – доля мороженной рыбы в нашем импорте остаётся стабильной – 55 – 60%. Россия ввозит преимущественно одни и те же виды мороженной рыбы: сельдь, скумбрия, лосось, сардина, хек.
Если оценивать импорт в деньгах, то мороженная рыба явно утрачивает своё бесспорное преимущество. 450 тысяч тонн мороженной рыбы, ввезённые в прошлом году, оцениваются в 820 миллионов долларов, а 128 тысяч тонн охлаждённой рыбы – в 730 миллионов долларов. Разрыв невелик. Креветка хотя и занимает всего 7% физического объёма импорта, по финансовому весу практически сравнилась с филе.
Вернусь к 2004 – 2007 годам.В этот период зафиксирован минимальный объём импорта мороженной рыбы – 350 тысяч тонн. И вот что получается. Импорт в 2006 году снизился на 100 тысяч тонн, собственный вылов в эти годы не увеличивался – чуть больше 3 млн. тонн. Но статистика зафиксировала 27-процентное увеличение рынка рыбопродукции. Откуда рост? Если импорт сократился, а собственный вылов не растёт? Ответ один – неучтённая рыба. Предполагаю, что в 2004 – 2007 годах российская рыбопереработка в значительных масштабах использовала «левую» рыбу. Введение в 2008 году новых правил наделения квотами, ужесточение системы таможенного учёта на границе и более совершенный мониторинг промысла «высветлили» внутриотраслевые потоки сырья, но посадили на голодный паёк те предприятия, которые работали с «серыми поставками».
Удар был очень сильным, потому что российская рыбопереработка давно привыкла к определённому рациону. Она нуждается в тех видах сырья, которые добываются в Атлантике и долгие годы поставлялись в Советский Союз. Это технологическая зависимость. Обратите внимание, насколько жёсткой является структура поставок мороженной рыбы. Четверть – атлантическая сельдь, 20% – скумбрия, 15% – сардина, 7% – лосось. Кстати, обратите внимание на очень скромную долю импортных поставок мороженного лосося. Сомневаюсь, что 33 тысячи тонн импортного лосося всерьёз угрожают отечественным рыбодобытчикам, у которых вылов почти 500 тысяч тонн. Думаю, что разговоры о необходимости импортных пошлин не всегда обоснованны.
Зависимость от атлантической рыбы, конечно, не только в производственных привычках, хотя это тоже немаловажно и чуть позже приведу один показательный пример. Крупнейшие поставщики отладили удобные для покупателей схемы расчётов, а густая транспортная сеть в Европе снижает «логистическое трение» при доставке сырья.
Отсюда парадоксы. 130 тысяч тонн скумбрии добыли российские рыбаки в прошлом году в Атлантике и отгрузили покупателям в Европе и Мавритании – 106 тысяч тонн скумбриив страну ввезли из-за рубежа. Другой пример. Наши рыбаки добыли в Атлантике 52 тысячи тонн сардины и отгрузили её за рубежом – свыше 60 тысяч тонн сардины в Россию ввезли из-за рубежа. «Это реэкспорт»,– утверждают критики!
А что есть другой вариант? Реально доставить скумбрию и сардину из района промысла в Атлантике транспортными рефрижераторами за пять тысяч километров? Для этого понадобится специальная флотилия примерно десятка в полтора кораблей, которые будут загружены только в одну сторону. Сколько будет стоить скумбрия и сардина при таком способе доставки на внутренний рынок? Нужна ли она будет по такой цене переработчикам?
Тут, кстати, будет уместна история про снежного человека: многие видели его следы, но никто не видел его самого. Много разговоров о реэкспорте минтая. В 2011 году экспорт минтая составил 1,3 млн. тонн в живом весе. В Россию ввоз филе минтая 12,6 тысяч тонн. Переводим в живой вес – 43 тысячи тонн. Чуть больше 3% поставленного на экспорт минтая возвращается обратно в Россию, поэтому реэкспорт минтая как экономическое явление не существует.
Теперь пример, который я обещал. На Дальнем Востоке вылов сельди в прошлом году почти 300 тысяч тонн, 174 тысячи тонн – на экспорт. Одновременно 106 тысяч тонн атлантической сельдиввезли из-за рубежа. Почему? Сравним экономику переработчиков на охотоморской сельди и атлантической сельди. Учитывая размер и сроки промысла охотоморской сельди, технологические отходы при её переработке вдвое выше, чем при переработке атлантической сельди. Потери переработчиков гораздо выше. Причём на рисунке нет ещё и налогового перепада: продавец на ЕСХН – покупатель на обычной системе налогообложения. С ним финансовая картинка ещё разительнее. Другое дело олюторская сельдь, она гораздо крупнее, но популяция олюторской сельди выстреливает раз в десять лет.
Каково соотношение инерции и инноваций на российском рыбном рынке? Другими словами: какова вероятность возникновения совершенно новых сегментов рынка? И второе – насколько рукотворным может быть этот процесс? Что сильнее влияет на российский рыбный рынок: действия регулятора или конъюнктура сырьевой базы?
Вот пример двух быстрорастущих рынков. Рынок «охлаждёнки» быстро растёт с 2004 года, единственный раз он споткнулся в 2006 году. Россельхознадзор ввёл ограничения на поставки из Норвегии в связи с обнаружением тяжёлых металлов, опасных как для человека, так и для животных. Однако действия регулятора не повлияли на долгосрочный тренд: очень высоким оказался растущий спрос и очень мощной является производственная база аквакультуры. Хотя доходность этого бизнеса снизилась.
А вот филе не повезло – стремительный рост и быстрое падение. Главная причина падения – кризис сырьевой базы в Китае и Вьетнаме в 2008 году. Провинция Гуандун, обеспечивавшая 60% производства тилапии, потеряла почти 70% стада. Китайцев больно ударила природа, а вьетнамцев – экономика. На треть подорожали корма пангасиуса, а банки резко увеличили процентные ставки за кредиты. Эти привело к разорению громадного количества фермеров и падению производства. Однако кроме дефицита сырья была и другая причина: игроки рынка в погоне за прибылью сами разрушали рынок, снижаякачество продукции. Это стало отпугивать потребителей, а затем Роспотребнадзорввёл нормативы содержания глазури – в результате продажи филе не вернулись к докризисным объёмам.
Российский рыбный рынок пока очень инерционен. Производственные активы отрасли сопротивляются изменениям, выходящим за рамки их сложившегося устройства. Производственные процессы отрасли по-прежнему нуждаются в привычной сырьевой базе. Регулятор способен оказывать растущее влияние и на рынок, и на производственные процессы, но это влияние пока однобокое. Что-то запретить, чему-то помешать регулятор уже может и начинает делать это аккуратно (не как слон в посудной лавке). Это уже большой успех. А вот с созидательным регулированием сложнее, пока не очень получается. И без помощи, без участия бизнес-объединений никогда не получится.
В южноафриканской культуре существует понятие, звучащее на местном диалекте как убунту. Его можно перевести примерно так:«Я могу увидеть себя самого только вашими глазами». Добытчики могут увидеть и понять себя, построить своё будущее, только увидев себя глазами переработчиков, переработчики смогут сделать то же самое только глазами добытчиков, а мы вместе сможем понять собственное будущее только глазами потребителей. И для этого всем нам необходимо выйти на пределы уютных и обжитых представлений. Это и есть простая истина российского рыбохозяйственного комплекса.

РЫБНЫЙ ИМПОРТ В РОССИИ: МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

Интересные данные о российском рыбном рынке подготовила Федеральная таможенная служба. Наводят на размышления. Прежде всего, замечу расхождение между отчётными данными Росрыболовства и цифрами таможенников. Росрыболовство сообщает о том, что импорт рыбопродукции в Россию в 2011 году составил 917 тысяч тонн, а в официальной справке ФТС, подписанной начальником Управления таможенной статистики и анализа В.А.Тереховым, другие данные – 800 304,5 тонны.
С 1 января 2009 года вступила в силу законодательная норма об обязательной доставке уловов водных биоресурсов на таможенную территорию Российской Федерации. Поэтому корректная база для сравнения динамики экспорта – это именно 2009 год (по данным ФТС экспорт рыбопродукции в 2008 году составлял 202 тысячи тонн, а в 2009 год он вдруг увеличился в пять раз – до 1 019 тысяч тонн). Специалисты и эксперты прекрасно понимают, что никакого взрывного увеличения экспорта в 2009 году не произошло, просто прежде отсутствовала законодательная норма, обязывающая рыбаков производить таможенное оформление только в российских портах. Для чистоты расчётов будем основывать наши сравнения на показателях 2009-го года – иначе запутаемся в лукавых цифрах.
Итак, с 2009 года экспорт рыбопродукции из России увеличился с 1 млн. тонн до 1,4 млн. тонн (на 40%), а выручка от экспортных поставок за этот же период возросла с 1,7 млрд. долларов до 2,4 млрд. долларов (на те же самые 40%). Импорт рыбопродукции в Россию оценивается примерно в ту же цифру – 2,3 млрд. долларов. Такое совпадение наводит на простой как рыболовный крючок вывод – Россия способна сама прокормить себя рыбой. Нужно только одно – перенаправить экспортные поставки рыбопродукции на внутренний рынок. На первый взгляд, всё понятно: вывозим рыбу с низкой степенью обработки и задёшево, а ввозим рыбу с высокой степенью обработки и задорого. Так ли всё просто? Материалы ФТС позволяют понять: какую рыбу предпочитают россияне и за что они готовы платить.
Почти треть денежного оборота рыбного импорта приходится на долю свежей и охлаждённой рыбы (форель и сёмга). Обратите внимание: 128 тысяч тонн импортной рыбопродукции – это всего 16% физического объёма ввозимой рыбопродукции, но почти треть денежного объёма (730 млн. долларов). Идём дальше. Вторая по прибыльности группа импортной рыбопродукции – это креветки. 58 тысяч тонн креветок – это всего 7% импортных потоков, если считать в тоннах, и почти 12% - если считать в долларах (270 млн. долларов). И, наконец, третья по прибыльности группа – рыбное филе. Ввоз 125 тысяч тонн рыбного филе (15% физического объёма импорта) сгенерировал денежную выручку в 333 млн. долларов (15% денежного оборота).
Поглядим повнимательнее на рыбное филе. Откуда оно? Структура импортных поставок филе такова: 26% - из Китая (30 тысяч тонн филе тилапии, хека и минтая), 26% - из Норвегии (30 тысяч тонн филе сельди), 20% - из Вьетнама (27 тысяч тонн филе пангасиуса), 9% - из Исландии (11 тыс. тонн филе сельди). На четыре перечисленные страны приходится свыше 80% поставок импортного филе. Причём половина этого количества – филе атлантической сельди (которую не добывают в дальневосточных морях), а другая половина – пангасиус и тилапия, производство которых дотируется государством. Импорт филе минтая в 2011 году не превышал 12 тысяч тонн – меньше 10% всего ввезённого в Россию рыбного филе. Вот так потребитель оценивает рыночный потолок минтаевой продукции. Невысоко оценивает, прямо скажем. Пока, по крайней мере.
Вопреки расхожим утверждениям 56% российского рыбного импорта – это мороженная рыба. Вот так! Не продукция с высокой добавленной стоимостью, а именно мороженная рыба. В 2011 году ввезли почти 450 тысяч тонн на сумму свыше 820 млн. долларов. Что это за рыба? Можно её заменить российской рыбой? Мороженная рыба импортного происхождения – это главным образом сельдь, скумбрия, сардины и лосось (310 тысяч тонн). Это излюбленное сырьё для многих рыбоперерабатывающих предприятий в европейской части страны. Им необходимо именно такое сырье по двум причинам. Во-первых, потребители любят жирную сельдь, любят консервы из скумбрии и сардин, любят лосось. Во-вторых, экономика российских рыбопереработчиков очень хрупкая: любые перепады цен, любые сбои в логистике, любое превышение технологических отходов больно бьют по кошельку. Считают каждую копейку, поэтому мавританская скумбрия, норвежская сельдь и датские сардины рентабельнее.
Давайте сравним усреднённую цену мороженной рыбы, которую Россия ввозит, с усреднённой ценой мороженной рыбы, которую Россия экспортирует, и используем для этого весовые коэффициенты. Дело в том, что атлантическая сельдь и охотоморская сельдь, минтай и скумбрия, горбуша и форель стоят неодинаково. Поэтому важно измерить долю каждого водного биоресурса в общем объёме экспорта/импорта и увязать их с мировыми ценами на соответствующий водный биоресурс. Выполнив такую исследовательскую процедуру, мы обнаруживаем, что усреднённая стоимость одной тонны российской экспортной мороженной рыбы примерно на 10% дешевле усреднённой стоимости одной тонны импортной мороженной рыбы. Дешевле! Почему же переработчики её не покупают? Потому что переработчикам надо прибавить к этой цене стоимость доставки сырья из Владивостока в то же Подмосковье. К тому же многие рыбодобывающие предприятия применяют ЕСХН, а налоги – вещь упрямая: если в одном месте убыло – значит в другом месте прибудет. Если продавец применяет ЕСХН, то покупатель вынужден платить их не из дохода, а из прибыли.
Что же получается? 80% российского рыбного импорта (если измерять в деньгах) – это охлаждённая сёмга и форель, креветки, мороженные атлантическая сельдь, скумбрия, сардины. То есть такие виды водных биоресурсов, которые в России не добываются (или не выращиваются) или добываются (и выращиваются) в недостаточных для удовлетворения внутреннего спроса объёмах. Именно внутренний рынок диктует и видовой состав рыбопродукции, и типы переработки, пользующиеся наибольшим спросом на рынке. Вот и получается, что вывозят из России и ввозят в Россию РАЗНУЮ рыбопродукцию. Разную и по видовому происхождению, и по уровню переработки. Если говорить о видовом происхождении, то импорт восполняет недостаточное внутреннее производство сёмги, форели, креветок, сельди и скумбрии. Если говорить об уровне переработки, то импорт восполняет недостаточное внутреннее производство охлаждённой рыбопродукции и рыбного филе.