Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

РОСПОТРЕБНАДЗОР ПОПРАВИЛ МИНПРОМТОРГ В ОЦЕНКЕ ДОЛИ ФАЛЬСИФИКАТА НА РЫНКЕ

Минпромторг фактически признал недостоверными сведения об объёме фальсификата в рыбной отрасли, которыми в июне огорошил членов Совета федерации журналистов министр Денис Мантуров.

Напомню, что на 415-м заседании Совета Федерации уважаемый министр сообщил о том, что доля фальсификата на рыбном рынке составляет 40-50%

Сразу после выступления министра ВАРПЭ обратилась к нему с письмом, в котором вежливо и интеллигентно попросила представить источники и методики расчёта. Ведь нас, конечно, не могла не удивить информация о том, что полтора миллиона (!) тонн (!) рыбопродукции является фальсификатом.

На свое письмо мы получили уклончивый ответ 31 июля номер 49400/08. Минпромторг не назвал ни источники информации, ни методики оценки незаконного оборота. Однако же нас пригласили войти в состав рабочей группы по противодействию незаконному обороту пищевой промышленности. "Позиция возглавляемой Вами ассоциации, включая проблематику незаконного оборота в рыбной отрасли, предложения по совершенствованию государственного регулирования в данной сфере, а также методики оценки объёмов незаконного оборота, может быть представлена в рамках деятельности указанных рабочих групп".

Collapse )

"КВОТЫ ПОД БЕРЕГ"

«Рыбная» комиссия Правительства России, возглавляемая вице-премьером Аркадием Дворковичем, согласилась с предложениями ВАРПЭ об установлении дополнительных требований при распределении инвестиционных квот для береговых предприятий.
ВАРПЭ неоднократно обращала внимание Минсельхоза России и обращалась к вице-премьерам Аркадию Дворковичу и Юрию Трутневу с информацией о явной недостаточности минимальных требований к береговым заводам, предусматриваемых проектами постановлений о распределении инвестиционных квот.
Для рыбопромысловых судов предусмотрены объективные физически измеримые параметры, которые задают пороговые значения для ресурсного обеспечения построенных судов.
Для инвесторов в береговые заводы такие твёрдые ограничители предусмотрены не были. Объём предоставляемой инвестиционной квоты для берегового завода предлагали исчислять не на основании объективных параметров, а исключительно на основании предоставленной САМИМ инвестором информации. Причём после наделения инвестквотой не была предусмотрена процедура проверки и подтверждения этой информации.
В результате возникает возможность задёшево получить большой объём водных биологических ресурсов. Покупаешь производственную линию за 1 – 2 млн. долларов и получаешь 40 тысяч тонн минтая и сельди, которые в 15-летнем (срок наделения квотой) горизонте стоят побольше 100 млн. долларов.
ВАРПЭ предлагала другой подход: если инвестор заявляет береговой завод мощностью 40 тысяч тонн рыбопродукции в год – значит после введения в строй необходимо подтверждать производство продукции в объёме 70% от заявленного объёма.
А как же иначе? Ведь именно заявленный объём и является основанием и расчётной основой для объёма инвестиционной квоты.
12 апреля этот вопрос обсуждался на заседании Комиссии Правительства Российской Федерации по вопросам развития рыбохозяйственного комплекса. В качестве члена комиссии я выступил с соответствующим предложением ВАРПЭ.
Есть результат. В итоговый протокол включена следующая формулировка:
«Дополнить требования к объектам инвестиций – рыбоперерабатывающим предприятиям, показателем годового объёма производства продукции из водных биологических ресурсов;
установить обязанность инвестора производить продукцию из водных биологических ресурсов на построенном объекте (рыбоперерабатывающем предприятии) в объёме не менее 70% заявленного при получении указанной квоты добычи (вылова) водных биологических ресурсов годового объёма производства продукции из водных биологических ресурсов».
Это верное решение. Надеемся, что предложенная отраслевым рыбацким объединением предложение найдёт отражение в проектах постановлений Правительства Российской Федерации, устанавливающих порядок и процедуры распределения инвестиционных квот.

КОМУ ДОСТАНУТСЯ ИНВЕСТИЦИОННЫЕ КВОТЫ?

7 марта Минсельхоз России направил в ВАРПЭ новую редакцию проектов нормативных правовых актов, устанавливающих порядок и процедуры распределения инвестиционных квот. После необходимого обсуждения позиция всероссийского объединения будет представлена в министерство. Но на минувшей неделе ВАРПЭ уже направила свои предложения вице-премьерам Аркадию Дворковичу и Юрию Трутневу касательно распределения инвестквот для строительства береговых предприятий.
Так кому же достанутся инвестиционные квоты? Сначала расскажу о том, кому инвестиционные квоты не достанутся или почти не достанутся (если распределение инвестквот будет происходить с помощью предлагаемого Минсельхозом механизма).
Прежде всего, инвестиционные квоты почти не достанутся средне- и малотоннажным судам.
На Дальнем Востоке рыбопромысловые суда такого типа могут рассчитывать всего на 65 700 тонн водных биоресурсов. Среднетоннажное судно сможет рассчитывать – в зависимости от типа – на 1 300 – 2 000 тысячи тонн, малотоннажное судно – на 300 тонн. Но это стартовые величины. В случае превышения числа заявителей над объёмом выделяемых ресурсов закрепляемый за средне- или малотоннажным судном объём будет снижаться. Не исправляет очевидную для средне- и малотоннажных судов диспропорцию и повышающий коэффициент для строящихся на дальневосточных верфях рыбопромысловых судах. Коэффициент даёт прибавку всего в 13 140 тонн! В целом по Дальнему Востоку.
Подготовленные проекты постановлений Правительства, на мой взгляд, противоречат поручению Президента Российской Федерации от 10 сентября 2016 года №Пр- 1771, в котором прямо указано предусмотреть инвестиционные квоты для средне- и малотоннажных судов. Фактически для стимулирования строительства судов такого типа выделяется всего 12% общего объёма водных биоресурсов, выделяемых на инвестиционные цели.
Главная причина такого перекоса – приоритет в пользу супербольших рыбопромысловых судов. В новую редакцию проектов правительственных постановлений включен новый тип рыбопромыслового судна для Дальнего Востока – длиной более 105 метров. Дополнительно к уже включённому в проект рыбопромысловому судну длиной свыше 95 метров. Дополнительные десять метров получат от государства 25-процентный бонус. Предполагается наделить такое судно 28,7 тысячами тонн минтая и сельди, в то время как рыбопромысловое судно длиной свыше 95 метров может рассчитывать на 23 тысячи тонн минтая и сельди. Таким образом, инвестор, который придет с проектом рыбопромыслового судна длиной свыше 105 метров получит от государства на 30 млн. долларов больше, чем инвестор, который придёт с проектом судна длиной свыше 95 метров.
Странная логика. Логика, при которой экономические риски инвестора, строящего рыбопромысловое судно длиной свыше 105 метров, хеджируются за счёт государства и за счёт других инвесторов.
Вместо того, чтобы развивать прибрежное рыболовство, вместо того, чтобы стимулировать строительство траулеров-свежьевиков – что на Дальнем Востоке, что на Севере – государство стимулирует строительство супербольших судов. Потому что они суперэффективны? Не факт. Экономическая и промысловая эффективность рыбопромыслового судна длиной свыше 105 метров не превышает на 25% экономическую и промысловую эффективность рыбопромыслового судна длиной свыше 95 метров. Социальная же эффективность такого судна на порядок – именно на порядок – ниже социальной эффективности того же траулера-свежьевика.
На мой взгляд, руководство отрасли повторяет стратегическую ошибку руководства Минрыбхоза СССР 70 – 80-х годов.
В 70–80‑х годах происходило ускоренное наращивание доли крупного и большого флота. В 1960–1990 годы его удельная доля в общей численности рыбопромысловых судов выросла в 15 раз – с 0,6% в 1960 году до 9% в 1990 году. Удельная доля среднего флота за это же время сократилась в 1,4 раза – с 13 до 9,5%. Доля малого флота, используемого для многовидового прибрежного промысла, сократилась с 24,2 до 21,5%.
В 1970–1990 годы стоимость основных фондов отрасли увеличились в 1,7 раза. Уровень капиталовооруженности труда в целом по отрасли вырос в 2,8 раза. При этом фондоотдача снизилась в 1,8 раза, а удельная энергоемкость и материалоемкость на условную единицу вылова биоресурсов выросла в четыре раза.
За период 1970–1990 годы при росте объема общего вылова в 1,44 раза выпуск пищевой продукции увеличился только в 1,26 раза, в т.ч. мороженой продукции – в 1,27 раза. Пропорционально темпам вылова росло только производство технической продукции: её объем увеличился в 1,46 раза. Происходило относительное снижение выпуска пищевой продукции на единицу выловленного сырца. Если в 1970 из одной тонны сырца производилось 449 кг пищевой продукции, то в 1990 году только 393 кг, т.е на 12,5% меньше.
Отрасль оказалась в кризисе, несмотря на огромную субсидиарную поддержку государства. Перекапитализация рыбохозяйственного комплекса в 70 – 80-е и приватизация в 90-е добили малый флот. Тот самый флот, который во всех странах мира является главным поставщиков свежей и охлаждённой рыбы на берег.
Предлагается повторить то же самое? Да, но с одним важным отличием. В 1970 – 1980-х годах государственный ресурс получали государственные предприятия, сейчас предлагается выделить государственный ресурс одной-двум частным компаниям.
Кому ещё не достанутся инвестиционные квоты? Инвестквоты не достанутся предприятиям, которые намерены всерьёз развивать береговые перерабатывающие заводы и всю необходимую инфраструктуру – причалы, холодильники. Такие предприятия окажутся в заведомо невыгодных условиях при проведении акуциона на понижение. Проекты постановлений устанавливают в качестве минимальных требований к береговым заводом только наличие производственных линий с определённой мощностью суточного производства. Никаких требований к причальной и холодильной инфраструктуре в документах не установлено.
Приведу пример. Инвестор заявляет проект по строительству завода с оборудованием, суточная производительность которого составляет 70 тонн филе минтая. Стоимость такой производственной линии составляет не более 200 млн. рублей, а получит такое предприятие почти 22 тысячи тонн минтая (в пятнадцатилетнем горизонте такой ресурс стоит свыше 2 млрд. рублей). Мало того, в отличие от строящегося рыбопромыслового судна, для которого предусматривается 50-процентная обеспеченность производственной мощности, береговой завод получает ресурс на все сто.
И в этом случае вижу серьёзное расхождение с указанием главы государства. В поручении Президента Российской Федерации от 19 декабря 2016 года №Пр-2489 чётко указано о «требованиях к инвесторам, осуществляющим производство рыбной и иной продукции из уловов водных биологических ресурсов, по наличию судов рыбопромыслового флота», а также об «обязанности инвесторов обеспечивать данные предприятия уловами водных биологических ресурсов, добытых в рамках указанных квот».
Для береговых заводов предполагается выделить 155 тысяч тонн водных биологических ресурсов, стоимость которых в 15-летнем периоде оценивается в 200 млрд. рублей. Для сравнения, стоимость основных фондов предприятий по производству и консервированию рыбы и морепродуктов (код 15.2) составляет, по данным Росстата, 27,8 млрд. рублей в 2014 году. За десять лет – с 2005 года – стоимость основных фондов таких предприятий возросла меньше чем в полтора раза, с 19,2 млрд. рублей.
Передача природного ресурса стоимостью в 200 млрд. рублей в отрасль, стоимость основных фондов которой сейчас составляет 12% этой величины, приведёт к десятикратному увеличению стоимости основных фондов? Конечно, нет. Потому что тогда стоимость основных фондов составит более 40% валовой выручки, а рентабельность основного капитала окажется ниже плинтуса. На самом деле капиталовложения составят менее 10% от стоимости тех природных ресурсов, которые направлены на развитие береговых заводов. Куда уйдут остальные деньги? Куда угодно. Только не на развитие прибрежных территорий.
Для того, чтобы этого не произошло, ВАРПЭ предлагает две поправки в два проекта постановлений. Наши поправки устанавливают обязательство инвестора подтвердить в течение двух лет после начала работы завода факт производства на этом заводе продукции, объём которой составляет не менее 70% годового объёма производства, рассчитанного исходя из суточной производительности завода в течение 300 рабочих дней.
Анализ подготовленных Минсельхозом проектов нормативных правовых актов, устанавливающих порядок и процедуры распределения инвестиционных квот, позволяет сделать очевидный вывод. Инвестиционные квоты не достанутся (или почти не достанутся) тем, кто собирается строить средне- и малотоннажные рыбопромысловые суда, тем, кто собирается строить траулеры-свежьевики (особенно на Дальнем Востоке), тем, кто собирается строить полноценные береговые заводы с причальной и холодильной инфраструктурой.
Именно для того, чтобы скрыть, замаскировать этот факт, чтобы отвлечь внимание властей от готовящегося перераспределения 600 тысяч тонн водных биологических ресурсов стоимостью свыше 800 млрд. рублей (в пятнадцатилетнем периоде), именно для этого и был сделан информационный вброс в журнале «Деньги» под названием «Минтайное становится явным». Зашелестели пожелтевшими страницами о расследовании ФАС в тот момент, когда уже и глава ФАС Игорь Артемьев «расписался в полном неумении» выявить контролируемые иностранцами рыболовные компании.
Тем, кто нацелился на инвестиционные квоты, очень хочется отвлечь внимание от разработки правил распределения инвестиционных квот. Им не нужен свет прожекторов, высвечивающих серьёзные изъяны предлагаемого аттракциона невиданной щедрости. Вот и подкинули «информационную кость». Чтобы жевали её, а не новости про распределение почти триллиона рублей.
Конечно, ВАРПЭ продолжит последовательную и детальную работу по доработке – а при необходимости и исправления – правил распределения общенационального ресурса почти в триллион рублей.

ПО КОМ ЗВОНИЛ КОЛОКОЛ НА СОВЕЩАНИИ У ДВОРКОВИЧА?

Сегодня на заседании Правительственной комиссии по вопросам развития агропромышленного и рыбохозяйственного комплексов под председательством Аркадия Дворковича прозвучали две новости. Первая – плохая, вторая – неинтересная.
Сначала – про плохую. Обсуждали проект федеральной целевой программы «Повышение эффективности использования и развитие ресурсного потенциала рыбохозяйственного комплекса Российской Федерации». Предполагалось, что новая редакция «рыбной ФЦП» придёт на смену предыдущей ФЦП, которая действовала в 2008 – 2012 годах. Итоги предыдущей ФЦП оказались настолько противоречивы, что обычно сдержанный и не склонный к сарказму первый замминистра сельского хозяйства Игорь Манылов назвал «подвигом» результаты работы Росрыболовства по реализации этой программы (программа была исполнена на 30%).
В поддержку новой редакции «рыбной ФЦП» высказались почти все: Минсельхоз, Росрыболовство, администрации Камчатского и Приморского краёв, Мурманской, Астраханской и Сахалинской областей, Государственной Думы. Против был только Минфин, но, похоже, этого оказалось достаточно, чтобы все участники сегодняшнего заседания услышали: «по ком звонит колокол». Колокол прозвонил по проекту ФЦП. Минфин готов выделить на 2015 – 2016 годы на реализацию программы 10,8 млрд. рублей. Этих расходов едва-едва достаточно для финансирования текущей деятельности Росрыболовства, но никак недостаточно для инвестиций.
По мнению Аркадия Дворковича, при таком прогнозе финансирования не стоит и мучаться с разработкой ФЦП. Вице-премьер предложил Минсельхозу разработать кризисный сценарий из двух частей. Первая – мероприятия, которые в обязательном порядке должны быть профинансированы в 2015 – 2016 год. Вторая – базовый сценарий инвестиционной стратегии в отрасли. По мнению Аркадия Дворковича, необходимо подумать о более решительном применении ГЧП в отрасли (особенно при финансировании сооружения рыборазводных заводов).
Первый замминистра сельского хозяйства Игорь Манылов мужественно отстаивал необходимость отраслевой ФЦП и пообещал к 1 ноября подготовить такой вариант, который будет подогнан под лекала Минфина. Задача у министерства – не из лёгких.
Вторая новость была неинтересной. Конечно, выступление руководителя ФАС Игоря Артемьева было захватывающим (как практически все его выступления о рыбной отрасли за последний год). Экспрессия и напор напомнили речи трибунов Великой Французской революции. Те тоже выступали за светлые идеалы Свободы, Равенства и Братства, которые почему-то закончились гильотиной. В своём выступлении Игорь Юрьевич выступал за светлые идеалы Конкуренции, но закончил почему-то предложением ввести аукционы на продажу квот на добычу водных биоресурсов.
В докладе ФАС были обнажены некоторые действительные проблемы рыболовного законодательства – спору нет. Но слишком непреклонный упор на эксгумацию аукционной продажи квот помешал услышать эти предложения. А ведь некоторые «болевые точки» Артемьев обозначил точно. Но этого мало – нужен курс лечения.
«Исторический принцип» постепенно исчерпал себя» – вот суть яркой презентации, с которой выступил руководитель антимонопольного ведомства. Впрочем, сразу обнаружив несогласных даже в не очень многочисленном круге участников заседания. Замруководителя Росрыболовства Василий Соколов предложил альтернативный взгляд на состояние дел в отрасли, а президент ВАРПЭ Александр Фомин в весьма эмоциональной манере вступил в полемику с Игорем Артемьевым. Весьма трезвый и объективный взгляд на предложения ФАС высказала и депутат Госдумы Эльмира Глубоковская. Одним словом, грозила разгореться нешуточная полемика, но Аркадий Дворкович её быстро пресёк.
По мнению вице-премьера, в докладе ФАС затронут сложный вопрос:«Нет простого варианта, связанного с отказом от «исторического принципа». Но нужны ответы на важные вопросы: как осуществляется вход в отрасль? в каком объёме и в какой пропорции существуют барьеры входа в отрасль? Для того, чтобы ответить на этот вопрос стоит выслушать мнения отраслевых объединений, региональных администраций и обеих палат Федерального собрания.
Если коротко, Дворкович предложил сделать фундаментальный экономический анализ отрасли. «Барьер входа» – это одно из базовых экономических понятий, и этот барьер существует во всех отраслях – тем более, в природных. К сожалению, в подготовленных ФАС к заседанию Правительственной комиссии материалах об этом не было сказано.
Предполагаю, что на следующей неделе на заседании Экспертного совета по развитию конкуренции в рыбохозяйственном комплексе обсуждение этой темы продолжится. Игорь Артемьев пообещал, что экспертный совет – это не декоративная, а всамделишная площадка для дискуссий.
Так что, по "историческому принципу" пока не прозвенел колокол. Но ФАС не намерена отступать.

КУДА ЗАВЕДЁТ ОТРАСЛЬ "РЫБНАЯ" ФЦП?

24 сентября на заседании Правительственной комиссии под председательством Аркадия Дворковича рассмотрят проект ФЦП «Повышение эффективности использования и развитие ресурсного потенциала рыбохозяйственного комплекса».
Важное значение для успеха «рыбной» ФЦП имеет встроенная в неё система показателей. Только правильно собранная и логически увязанная система показателей способна обеспечить действенность программы. Ряд показателей федеральной целевой программы «Повышение эффективности использование и развитие ресурсного потенциала рыбохозяйственного комплекса» предусматривают оценку эффективности государственной инвестиционной политики и её «стыковку» с инвестиционными программами бизнеса. Некоторые из этих показателей недостаточно проработаны и могут стать «точками разрыва» между финансируемыми из федерального бюджета проектами и новыми целевыми ориентирами отрасли.
Проект ФЦП предполагает несколько важных показателей, целевые индикаторы которых не стыкуются с текущей ситуацией, а главное предлагают нереалистичные цели или не предлагают вообще никакого развития.
В частности, показатель «Перевалка рыбопродукции в портах» предусматривает – как и другие показатели – два варианта развития. В соответствие с оптимальным вариантом планируется трёхкратное увеличение объёма перевалки рыбопродукции в морских портах к 2020 году на 1,5 млн. тонн рыбопродукции: в 2014 году – 260 тысяч тонн, в 2015 году – 210 тысяч тонн, в 2016 году – 140 тысяч тонн, в 2017 году – 100 тысяч тонн, в 2018 году – 140 тысяч тонн, в 2019 году – 236 тысяч тонн, в 2020 году – 429 тысяч тонн.
По данным ОАО «РЖД» в 2012 году по железной дороге было перевезено 780 тысяч тонн рыбопродукции, то есть к 2020 году объём перевалки рыбопродукции в морских портах должен будет составлять 2,3 млн. тонн. С учётом того, что в портах производится выгрузка преимущественно продовольственного сырья (мороженной обезглавленной, мороженной неразделанной и мороженной потрошённой с головой рыбы), планируется переваливать в морских портах России (с учётом коэффициента выхода продукции из добытого сырья) 3,5 – 3,6 млн. тонн добываемых водных биоресурсов.
Общероссийский вылов включает в себя вылов не только в исключительной экономической зоне, на континентальном шельфе и в территориальном море Российской Федерации, но и в исключительных экономических зонах иностранных государств и в конвенционных районах Мирового океана. К 2020 году планируется обеспечить добычу 4,6 млн. тонн водных биоресурсов. С учётом вылова в 2012 году в исключительных экономических зонах иностранных государств и конвенционных районах Мирового океана 527 тысяч тонн водных биоресурсов, прогнозируется, что к 2020 году этот показатель может составить 600 – 700 тысяч тонн.
Следовательно, примерно 3,9 – 4 млн. тонн водных биоресурсов планируется добыть в исключительной экономической зоне Российской Федерации и 90% вылова будет выгружено в морских портах. Реализация указанного варианта потребует комплексной модернизации узловых терминалов в морских портах и припортовых железнодорожных и автомобильных подъездных путей, трёхкратного увеличения количества специализированного подвижного состава и полной перестройки практики работы ОАО «РЖД» при транспортировке рыбопродукции, косвенным следствием реализации указанного варианта станет уход России с мирового рыбного рынка и сдача прибыльных сегментов мирового рыбного рынка конкурентам.
Базовый сценарий предполагает увеличение к 2020 году перевалки рыбопродукции в морских портах в полтора раза – на 351 тысячу тонн: в 2014 году на 2 тысячи тонн, в 2015 году – на 3,2 тысяч тонн, в 2016 году – на 4,7 тысяч тонн, в 2017 году – на 30,3 тысячи тонн, в 2018 году – на 31,9 тысяч тонн, в 2019 году – на 33,5 тысяч тонн, в 2020 году – на 246 тысяч тонн. Таким образом, базовый сценарий предполагает перевалку в 2020 году 1,13 млн. тонн рыбопродукции, что с учётом коэффициента выхода продукции эквивалентно вылову 1,7 млн. тонн. Следовательно, доля водных биоресурсов, доставляемых для переработки на российской территории будет составлять 43%. Этот показатель немногим больше сложившегося сейчас распределения ресурсов между внутренним и внешним рынками. Получается, что реализация базового сценария ничего не меняет в сложившейся системе распределения потоков рыбопродукции и не создаёт инфраструктурную основу для расширения поставок рыбопродукции на российский рынок.
Серьёзные сомнения вызывает обоснованность двух показателей «Доля продукции с высокой степенью переработки» и «Доля продукции с высокой добавленной стоимостью». Прежде всего, в проекте федеральной целевой программы отсутствуют как сами ключевые понятия «степень переработки» и «добавленная стоимость», так и способы их измерения.
Базовый сценарий предполагает переход большей части рыбопромышленной индустрии на производство продукции глубокой переработки уже в 2017 году, а оптимальный сценарий переносит этот переход на три года раньше, в 2014 год. Согласно базовому сценарию доля продукции с высокой степенью переработки составит в 2014 году 0,6%, в 2015 году – 1,2%, в 2016 году – 1,8%, в 2017 году – 65%, в 2018 году – 67%, в 2019 году – 69%, в 2020 году – 73%. Согласно оптимальному сценарию уже в 2014 году доля продукции с высокой степенью переработки составит 76,5%, в 2015 году – 78%, в 2017 году – 79,5%, в 2018 году – 82,4%, в 2019 году 84%, в 2020 году – 85,7%.
Однако указанные целевые индикаторы не отражают мировые тенденции развития рыбного рынка. Согласно расчётам FAO 40% рыбы продаётся в живом, свежем и охлаждённом виде и только 41% рыбы продаётся в мороженном, копчёном, вяленом или как-то иначе приготовленном виде для непосредственного потребления людьми (причём замораживание и обезглавливание являются видами переработки). Проект ФЦП предлагает совершенно иной, отличный от мировых тенденций вариант развития российского рыбного рынка и российской рыбопромышленной индустрии – вдвое превзойти долю переработанной рыбопродукции в общем объёме рыбопродукции для пищевых целей. В настоящее время доля свежей и охлаждённой рыбы на российском рыбном рынке составляет менее 4%, и существует растущий спрос на этот вид продукции. Тем не менее, в проекте ФЦП отсутствуют показатели, которые отражают прирост свежей и охлаждённой рыбы. Отрыв показателей ФЦП от потребностей рынка может отклонить рыбохозяйственный комплекс от векторов развития рыбного рынка.
Ещё одним показателем ФЦП является «Выпуск продукции с высокой добавленной стоимостью». Согласно базовому сценарию доля продукции с высокой добавленной стоимостью должна составить к 2020 году 67%. Причём – также как и с глубокой переработкой – весь расчёт делается на «великую промышленную революцию», которая произойдёт в годовщину Великой Октябрьской революции – в 2017 году. В 2014 году доля продукции с высокой добавленной стоимостью составит 0,6%, в 2015 году – 1,2%, в 2016 году – 1,8%, в 2017 году – 61%, в 2018 году – 63%, в 2019 году – 67%, в 2020 году – 67%. По оптимальному сценарию в 2017 году происходит более существенное увеличение доли продукции с высокой добавленной стоимостью – до 76%, к 2018 – 78%, к 2019 – 80%, к 2020 – 82%.
В настоящее время на российском рыбном рынке 66,3% рыбопродукции продаётся после первичной переработки, то есть с незначительной добавленной стоимостью, а 33,7% – продукции с высокой добавленной стоимостью. Реализация базового и оптимального сценариев приведёт к существенному повышению уровня цен на рыбном рынке. Уже сейчас потребители жалуются на высокие цены, но в соответствие с показателями ФЦП к 2020 году запланировано удорожание рыбопродукции и увеличение сегмента дорогой рыбопродукции в два раза.
Показатель «Инвестиции в рыбохозяйственный комплекс» не увязан с фактической инвестиционной динамикой в предшествующий период.
Базовый сценарий начинается с резкого сокращения инвестиций по сравнению с уровнем 2012 года (9,7 млрд. рублей) до 0,6 млрд. рублей в 2014 году, 1,3 млрд. рублей в 2015 году, 1,9 млрд. рублей в 2016 году, 6,1 млрд. рублей в 2017 году и 8,3 млрд. рублей в 2018 году. Только к 2019 году запланировано превышение инвестиционных показателей 2012 года – 10,6 млрд. рублей и 12,9 млрд. рублей в 2020 году.
Оптимальный сценарий, напротив, начинается с предполагаемого четырёхкратного повышения объёма инвестиций – 37,1 млрд. рублей. Такие прогнозные показатели возможны при следующих условиях: 1) увеличение доли инвестиций в отраслевой выручке с 9% до 30%; 2) увеличение объёма рыбного рынка с 500 млрд. рублей в 2012 году до 1,2 трлн. рублей в 2014 году. Анализ темпов роста российского продовольственного рынка в целом показывает среднюю скорость прироста рынка в 10 – 15%, поэтому «взрывной» рост всего рыбного рынка в целом невозможен. Возможен «взрывной» рост некоторых сегментов рынка, но даже в этом случае такой рост продолжается не больше трёх – четырёх лет.
Неуспех «рыбной» ФЦП, действовавшей в 2008 – 2011 годах, позволяет сделать важный вывод. «Скажите мне, как вы измеряете мою деятельность, и я скажу вам, как буду себя вести». Если динамика отрасли измеряется в тоннах вылова, то вся управленческая активность «заточена» на достижение только этой цели. Если динамика отрасли измеряется в других показателях, то управленческая активность приобретёт иные формы. На этот главный вопрос нет ответа в проекте ФЦП, поэтому, на мой взгляд, «перезагруженная рыбная ФЦП» никуда нас не приведёт. Тем более, что есть большие сомнения в том, что она будет наполнена деньгами.

ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ "РЫБНОЙ" ФЦП

Правительственная комиссия по вопросам агропромышленного и рыбохозяйственного комплексов во вторник, 28 мая подвела неутешительные итоги реализации ФЦП «Повышение эффективности использования и развитие ресурсного потенциала рыбохозяйственного комплекса в 2009 – 2012 годах».
Росрыболовству были доведены бюджетные лимиты на 5,2 млрд. рублей, но агентство сумело освоить чуть больше половины – 56%. Наихудшее освоение по направлению «Реконструкция портовых сооружений рыбных терминалов морских портов» – 16,8%. На эти цели направили 100 млн. рублей, хотя разговоров о необходимости модернизации портов было много. Много разговоров о строительстве флота, но почему-то у государства не получилось полностью выполнить программу «Строительство флота для государственных нужд»: из выделенных на эти цели 1,6 млрд. рублей освоили 720 млн. рублей.
За четыре года Росрыболовство сумело разработать проектно-сметную документацию и получило положительное заключение госэкспертизы на реконструкцию и строительство 22 объектов, в полном объёме выполнена реконструкция или строительство 12 объектов. Интересно, но на Дальнем Востоке – там, где добывают две трети российских водных биоресурсов – нет ни одного полностью завершённого объекта, на который выделяли деньги ФЦП. Парадокс!
Есть шесть переходящих объектов, строительство или реконструкция которых были начаты, но не завершены в рамках ФЦП. Из этих шести объектов дальневосточных два – инновационный центр по созданию объектов аквакультуры в «ТИНРО» и осетровый рыбоводный завод в Хабаровском крае.
Имеются девять объектов, по которым в рамках ФЦП разработана проектная документация, но госконтракты на строительство и реконструкцию не были заключены. Из этих девяти объектов дальневосточных – два: Удинский рыбоводный завод в Хабаровском крае и осетровый рыбоводный завод в Еврейской автономной области.
И вот что занятно, бюджетные средства по «рыбной» ФЦП освоены всего наполовину, но Росрыболовство сообщает о том, что из 15 целевых индикаторов и показателей ФЦП плановые значения достигнуты по 9 позициям. Вот здесь представители Минэкономразвития и Минфина просят остановиться подробнее. Их логика проста: если вы так отлично справились с задачами ФЦП, потратив всего лишь половину отведённых вам денег – зачем вам деньги вообще?
Мы попали в западню, которую сами себе расставили в 2008 году, когда делали ФЦП. Тогда придумали такие показатели и целевые индикаторы, которые гарантированно достигались при любом уровне финансирования ФЦП. Попросту говоря, прикрывали себе тыловые позиции в случае недостаточного бюджетного финансирования. Кто же ожидал, что государство так дисциплинированно выполнит свои бюджетные обязательства?
Бесспорно, ответственность за провал рыбной ФЦП сейчас взваливают на Росрыболовство. Но это справедливо только отчасти. Дело в том, что Росрыболовство никогда не располагало потенциалом инжиниринговой фирмы. В агентстве не предусмотрены штатные должности такого профиля.
Росрыболовство занималось бюджетным администрированием, причём в условиях 94-го закон проведение конкурсов на выполнение услуг проектирования и строительства – это непростая работа, а уж до высот строительного инжиниринга в Росрыболовстве подняться не могли в принципе.
Никто не снимает с агентства ответственность за срыв ФЦП, но сейчас важно пробить новую ФЦП. Поэтому Росрыболовству важно составить реестр объектов с максимальным учётом предложений и проектов бизнеса.

ПОСТРОЯТ В ПРИМОРЬЕ "РЫБОПЕРЕРАБАТЫВАЮЩИЙ ЦЕХ №1"?

Сегодня в Администрации Приморского края прошло совещание, на котором разговаривали о проекте создания на Дальнем Востоке рыбоперерабатываюещго кластера с современной инфраструктурой и холодильными мощностями. ДНИИМФ (научно-проектный институт, занимающийся проектированием портовых сооружений)предложил черновик. В слайдовой презентации были наброски целей и задач, на решение которых необходимо нацелить кластер. Кроме того, была краткая сравнительная характеристика площадок для его размещения. Специалисты ДНИИМФ объехали 14 потенциальных участков и предложили на выбор три. Первая - на мысе Назимова, в черте Владивостока. Вторая - на мысе Виноградный в Шкотовском районе (кто знает, это крюк в сторону по дороге в Находку). Третья - Славянка (юг Приморья, Хасанский район). В ДНИИМФЕ считают, что площадь кластера должна составлять от 40 до 120 гектаров. Все расчёты инвестиций на данном этапе очень и очень приблизительные: для м.Назимова - 4 - 5 млрд. рублей, для м.Виноградный - 9 - 11 млрд. рублей, для Славянки - 6 - 7 млрд. рублей. Это расчёты капитальных затрат ТОЛЬКО на дноуглубительные работы и создание портовой инфраструктуры. Расходы на строительство складов-холодильников в этот расчёт не включены. Также в этот расчёт не включены инвестиционные расходы по подведению автомобильных дорог (или расширения припортовых ж/д путей) и электрификации. Обсуждали почти два часа и убедились в следующем. Перечислю по пунктам.
1. Нечётко задана главная цель создания кластера, а значит не заданы ограничители. Велик риск замахнуться на решение сразу нескольких задач.
2. Нет сравнения конкурентных позиций создаваемого кластера с существующими в Китае и Корее.
3. Нет полной информации, которая позволит сделать (хотя бы на коленке) расчёт финансово-экономической эффективности.Велик риск недостроя.
4. Не произведён анализ уже действующих портовых и складских мощностей (а почему их-то недостаточно?).
Есть выражение: лучше два раза сделать вовремя, чем один раз правильно. Вот этого бы не хотелось! Не хотелось бы, чтобы спешное желание отрапортовать об исполнении поручения Президента Российской Федерации от 21 марта 2013 года №Пр - 613 привело к появлению сырого непроработанного проекта.
Мы подготовили материалы, которые передали разработчикам проекта. В меру наших скромных сил и возможностей поможем, чтобы проект был основан на честных цифрах и обоснованных выводах.

 ВЗГЛЯД / «В поисках рыбы»

Факторы успешной индустриализации рыбного хозяйства России

Сегодня в Колонном зале Дома Союзов проходит III Всероссийский съезд работников рыбного хозяйства – одно из самых значимых событий в рыбной отрасли России. В съезде по предварительным оценкам принимает участие более 600 делегатов и участников. Предыдущий съезд состоялся 10 лет назад. За это время в рыбной отрасли России накопилось много сложных вопросов, которые активно обсуждаются представителями власти, бизнеса и общественных объединений.

С приветственным словом к участникам съезда обратился Первый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации Виктор Зубков. Он обозначил ряд актуальных вопросов, активно обсуждаемых сегодня участниками рыбного хозяйства и рыбного рынка: развитие прибрежного рыболовства и аквакультуры, адаптация отрасли к правилам ВТО, ликвидация излишних административных барьеров, аккуратное отношение к изъятию квот у рыбаков, которые не смогли освоить свои квоты в течение года.

В своем докладе я обозначил основные факторы успешной индустриализации рыбохозяйственного комплекса.

В первую очередь – это правила для бизнеса. Долголетние квоты, без всякого сомнения, изменили мотивацию бизнеса и оздоровили отрасль. Ясные правила государственного регулирования – это необходимое условие для развития. Однако капиталоёмкие отрасли нуждаются ещё и в «финансовом топливе». Для капиталоёмких отраслей одних только правил регулирования недостаточно. Если, конечно, это не естественные монополии или поставщики базовых экономических ресурсов мирового уровня. Рыбная отрасль не относится ни к тем, ни к другим.

Собственные финансовые возможности отрасли весьма скромные. Потребление рыбопродукции в стране растёт, но денежный поток растущего рыбного рынка оседает не у рыбаков и рыбопереработчиков. Денежные потоки рыбного рынка устроены так, что наиболее капиталоёмкий сектор получает лишь 20% доходов рынка. Как «раздвинуть» финансовую нишу производителя и увеличить его доходы? Первое, что для этого необходимо, - инфраструктурные проекты.

Вопрос государственной важности – доставка рыбопродукции из  Дальнего Востока к основным центрам рыбопереработки и потребления. Сейчас существует сильное «логистическое трение»: техническая изношенность специализированного подвижного состава, завышенные коммерческие аппетиты монополиста – ОАО «РЖД». Они приводят к резкому сезонному удорожанию стоимости доставки, а в целом – делают продвижение рыбопродукции на российский рынок малокомфортным и затратным.

Для того, чтобы устранить «логистическое трение», необходимы капиталовложения в инфраструктуру. Приведу пример. ОАО «РЖД» перевозит ежегодно около 600 тысяч тонн рыбопродукции. Более половины – из Владивостока. Но несмотря на приличную прибыль деньги в развитие припортовых путей для рыбных терминалов не вкладывают. На станции «Мыс Чуркин» до сих пор переводят вручную железнодорожные стрелки!

Инвестиции в железнодорожную и портовую инфраструктуру – лучшее лекарство для «порванных сухожилий», которые связывают районы промысла и рынки сбыта. Привлекательность и удобство условий доставки рыбопродукции на внутренний рынок увеличат общий объём доходов рынка. Поэтому считаем важным включить в инвестиционную программу ОАО «РЖД» деньги на развитие припортовых мощностей в ключевых точках перевалки рыбопродукции. Одновременно предлагаем снизить тарифы на ледокольное сопровождение рыбопродукции Севморпутём, потому что конкуренция заставит шевелиться и железнодорожников, и портовиков.

Кроме государственного регулирования и инфраструктурных проектов важным условием успешной индустриализации является налоговая поддержка добычи и рыбопереработки. Государство установило две системные налоговые льготы. Но одна получила серьёзную «родовую травму», а второй – вообще угрожает отмена.

В 2008 году на рыбную отрасль был распространён единый сельхозналог. Однако под этот налоговый режим не попали крупные рыбодобывающие предприятия с численностью занятых свыше 300 человек, а также береговые рыбоперерабатывающие предприятия. Из-за этого реальная эффективность единого сельхозналога в рыбной отрасли невелика. Предлагаем исправить закон и допустить к единому сельхозналогу крупный рыбацкий бизнес и береговую рыбопереработку.

В 2008 году были снижены ставки сбора за пользование водными биоресурсами. Предприятия уплачивают не полную ставку сбора, а 15%. Это позволило снизить налоговую нагрузку в отрасли с 22 млрд. рублей до 18 млрд. Это позволило смягчить удар высоких цен на топливо. Но. Россия вступила в ВТО. Льгота по ставке сбора за водные биоресурсы в соответствии с методологией ВТО имеет признаки налогового субсидирования. Поэтому  её придётся либо отменить, либо добиться включения в список разрешённых субсидий. Квота разрешённых субсидий уже установлена на уровне 4 млрд. долларов и «втиснуть» в неё ещё 130 млн. долларов будет затруднительно. Поэтому мы предлагаем снизить нормативные ставки сбора за пользование водными биоресурсами до фактического льготного уровня. В этом случае налоговая льгота станет «невидимой» для правил ВТО, но сохранится для отрасли.

Важнейшим условием успешной индустриализации является импорт технологий и оборудования. Это выгодный способ получить самые современные разработки, на создание которых за рубежом ушли годы и громадные средства. Предлагаем ввести на период до 2017 года «таможенную амнистию» для построенных за рубежом рыбопромысловых судов. Льгота обеспечит модернизацию флота и сработает на российское судостроение и судоремонт. Создавая новые отрасли народного хозяйства или возрождая производство, Россия всегда широко использовала зарубежное оборудование и технологии. Когда строила Транссиб, когда строила Днепрогэс и Магнитку, когда строила газопроводы! Технологическая замкнутость, экономический запрет строительства флота за рубежом, продвижение идей «чучхе» для гражданского сектора судостроения и судоремонта – это верный способ потерять эту отрасль и затормозить техническое обновление рыбохозяйственного комплекса.

Безусловно, важнейшим условием успешной индустриализации являются частные инвестиции. Внутренняя потребность бизнеса в технологическом обновлении, конечно, существует, но её голос звучит пока недостаточно. Его заглушают другие голоса: неуверенность в будущем, устоявшиеся привычки, предпринимательская инерция. Уверен, что самоуспокоенность бизнеса постепенно проходит, конкуренция в отрасли, давление рынка заставляют менять привычки, отказываться от «выжимания» прибыли из имеющегося оборудования.

Индустриальное обновление рыбохозяйственного комплекса уже не является заоблачной мечтой. Это практическая задача, в неодинаковой мере, но разделяемая всеми участниками рынка. «Сухой остаток» Съезда я вижу в том, что мы утвердим основные механизмы индустриального обновления важного сектора отечественной экономики.