Category: общество

РЫБНЫЕ ПОПРАВКИ ВКЛЮЧЕНЫ В ЗАКОН "О ВЕТЕРИНАРИИ"

19 июня Государственная Дума приняла во втором и третьем чтении законопроект № 526047-6 “О внесении изменений в Закон Российской Федерации "О ветеринарии" и отдельные законодательные акты Российской Федераци”.
Острейшая дискуссия происходила вокруг этого законопроекта более полутора лет, а первые попытки поправить закон регулятор и депутаты предпринимали, начиная с 2012 года. И вот закон принят.
Рыбацкая общественность сохраняет ряд возражений к некоторым формулировкам принятого закона, но в главном мы считаем его принятие – а точнее внесение в него нескольких принципиальных статей - нашим достижением. Какие это статьи?
Первое. В статью 2.3 “Ветеринарные правила организации работы по оформлению ветеринарных сопроводительных документов” включены следующие пункты:
«1. Перечень подконтрольных товаров, подлежащих сопровождению ветеринарными сопроводительными документами (ветеринарные сертификаты, ветеринарные свидетельства, ветеринарные справки), утверждается федеральным органом исполнительной власти в области нормативно-правового регулирования в ветеринарии из числа товаров, содержащихся в перечне подконтрольных товаров, утвержденном актом, составляющим право Евразийского экономического союза.
2. Порядок назначения лабораторных исследований подконтрольных товаров, в том числе уловов водных биологических ресурсов и произведенной из них продукции, включая перечень оснований для проведения таких исследований, в целях оформления ветеринарных сопроводительных документов утверждает федеральный орган исполнительной власти в области нормативно-правового регулирования в ветеринарии. Данный порядок должен предусматривать возможность проведения лабораторных исследований лабораториями, испытательными центрами, прошедшими государственную аккредитацию.
3. В случае, если результаты мониторинга ветеринарной безопасности районов добычи (вылова) водных биологических ресурсов осуществляемого в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, свидетельствуют о соответствии добытых (выловленных) в этих районах водных биологических ресурсов требованиям их безопасности в ветеринарном отношении, ветеринарные сопроводительные документы на такие уловы водных биологических ресурсов оформляются без проведения лабораторных исследований».
Каждый из указанных пунктов важен. Впервые в законе «О ветеринарии» признаются особенности оформления ветеринарных сопроводительных документов на уловы водных биологических ресурсов и производимую из них продукцию и создаётся правовая основа, исключающая тотальные лабораторные исследования в этой сфере. Напомню, что прямые потери рыбопромышленных предприятия из-за этого избыточного барьера превышают 5 млрд. рублей.
Второе. ”Требования статей 21-26 Закона Российской Федерации от 14 мая 1993 года № 4979-I «О ветеринарии» (в редакции настоящего Федерального закона) в части осуществления прав и обязанностей должностных лиц ветеринарной службы и иных специалистов в области ветеринарии, физических лиц и юридических лиц, индивидуальных предпринимателей при осуществлении деятельности по добыче (вылову) водных биологических ресурсов, переработке, хранению и реализации уловов водных биологических ресурсов и произведенной из них продукции применяются после утверждения федеральным органом исполнительной власти в области нормативно-правового регулирования в ветеринарии нормативных правовых актов, регулирующих вопросы создания механизмов мониторинга ветеринарной безопасности регионов Российской Федерации и районов добычи (вылова) водных биологических ресурсов, применения профилей риска для проведения обязательных исследований продукции животного происхождения, в том числе уловов водных биологических ресурсов и произведенной из них продукции, формирования исчерпывающего перечня оснований для проведения лабораторных исследований продукции животного происхождения, в том числе уловов водных биологических ресурсов и произведенной из них продукции, но не ранее 1 января 2016 года».
В закон в полном объёме внесен пункт, который родился 17 октября прошлого года на совещании у вице-премьера Аркадия Дворковича. Этот пункт, увязывающий в одно логическое единство понятия «ветеринарной безопасности», «профили риска» и «лабораторные исследования», появился после очень долгого и порой очень резкого обсуждения. В нём участвовали Аркадий Дворкович, Андрей Белоусов, руководители Минсельхоза и Россельхознадзора, участвовали две ассоциации – АДМ и ВАРПЭ, участвовал Сергей Подолян. Именно после совещания 17 октября и появилась формулировка, которая в конечном счёте попала в обновлённый закон «О ветеринарии».
Но судьба «рыбных поправок» была негладкой. Когда поправки в закон «О ветеринарии» приняли в первом чтении 24 апреля, этих поправок не было. Россельхознадзор до последнего пытался исключить нормы, создающие особую правовую основу для ветеринарного контроля в рыбной отрасли. К сожалению, депутаты – авторы поправок шли на поводу у Россельхознадзора. «Ветеринарное лобби» пыталось продавить закон, закрепляющий беззаконие в сфере оформления ветеринарных сопроводительных документов на уловы водных биоресурсов и производимую из них продукцию.
В этой ситуации решающую роль сыграли несколько центров влияния. Принципиальную позицию занял Илья Шестаков, высказались руководители некоторых важнейших Комитетов Государственной Думы. Недоумение действиями «ветеринарного лобби» высказывал Юрий Трутнев. Были и другие, кто указал на недопустимость игнорирования специфики рыбного промысла в законе.
Теперь «рыбные поправки» в законе «О ветеринарии» проголосованы и внесены.
Это результат большой и сложной работы, которую рыбацкие объедиения вели несколько лет и решающую роль в успехе которой сыграло поручение Президента Российской Федерации Владимира Путина №3009 от 22 декабря 2013 года.

"ОГЛАСИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ВЕСЬ СПИСОК"

В этом году дважды обращался к теме барьеров при доступе российских рыбопромышленных компаний на рынок КНР (http://german-zverev.livejournal.com/52411.html и http://german-zverev.livejournal.com/50028.html).
Напомню, что больше года продолжалась история с внесением российских предприятий в список одобренных импортёров КНР. Список составляет профильное китайское ведомство – AQSIQ (это гремучая смесь – всё равно как если слить Роспотребнадзор с Россельхознадзором и ещё влить в них органы ветеринарии субъектов).
Ещё в конце 2013 года российский Россельхознадзор подготовил и направил коллегам в КНР список российских рыбопромысловых судов для их включения перечень одобренных импортёров. Всё это были рыбопромысловые суда, ранее уже находившиеся в этом списке, но принадлежавшие другим предприятиям. Собственник сменился – а значит понадобилось уточнить и сам список. И вот эта – на первый взгляд рутинная техническая операция – приобрела форму большой проблемы.
Российские запросы терялись, решение вопроса затягивалось. Некоторые версии я уже высказывал и по-прежнему считаю эти версии обоснованными.
В январе 2015 года я обратился к первому вице-премьеру Игорю Шувалову с информацией о барьере в российско-китайских торговых отношениях. В соответствие с поручением Правительства поднимать шлагбаум стали не только Минсельхоз, но и Минэкономразвития и МИД. Но даже несмотря на тройную тягу неслабых российских ведомств вопрос решался по частям. В конце января 2015 года AQSIQ опубликовала первое обновление списка одобренных импортёров, но в этот список вошли не все рыбопромысловые суда из направленного мной списка.
В течение марта – мая Россельхознадзор активно переписывался с китайскими коллегами, подготавливая переговоры. 29 мая российско-китайские переговоры прошли в Пекине и закончились успешно.
В ближайшее время на сайте AQSIQ будет размещена информация об обновлении списка рыбопромысловых судов, которые относятся к одобренным импортёрам. Мы уже в ближайшие два – три дня узнаем: удалось нашим переговорщикам «огласить весь список» или китайские коллеги снова вырезали из него только часть.
Узнаем уже очень скоро.
В любом случае - хочу высказать слова признательности сотрудникам Россельхознадзора,которым пришлось и приходится справляться с хитроумной китайской дипломатией.

ЛЮДИ, КОТОРЫЕ СДЕЛАЛИ ВОЗМОЖНОЙ MSC-СЕРТИФИКАЦИЮ РОССИЙСКОГО МИНТАЯ

На прошлой неделе Ассоциация добытчиков минтая (АДМ) получила сертификат о MSC-сертификации тралового промысла минтая в Охотском море. Это результат долгой работы, которая началась 22 января 2007 года и в которой принимали участие многие люди. Сегодня я хочу назвать некоторых участников этого беспрецедентного по сложности и воздействию на российское рыболовство проекта. Без этих людей у нас ничего бы не получилось.
Повторюсь, всё началось 22 января 2007 года, когда члены Совета АДМ впервые начали разговор о целесообразности MSC-сертификации российского промысла минтая. Этот разговор состоялся спустя два года получения американцами сертификата MSC. Многим рыболовным компаниям сразу стало гораздо труднее работать на рынке и люди задумались о будущем. Задумались, наверное, все, но чётко и ясно о необходимости сертификации заявили двое – Пётр Степанович Савчук и Григорий Борисович Абовский. Поэтому если кого-то и называть идеологами проекта, то именно их. Был и ещё один участник тогдашнего разговора – руководитель Sustainable Fisheries Partnership (SFP) Джим Кэннон. Мы, русские жили и живём по принципу «Пророков нет в Отечестве своём», и слова авторитетного эксперта, одного из «гуру» международного экологического сообщества о необходимости эко-сертификации показались особенно весомыми.
После решения совета началась предварительная сертификация российского промысла – своеобразный «краш-тест». Способ выявления «болевых точек» на промысле и принципиальной возможности успешной сертификации. Этой ответственной работой занялась компания Tavel Certification, а руководителем нашего проекта стал Стив Девитт. Вот уже шестой год он является нашим «поводырём» или, как модно сейчас говорить, «шерпой» в сложном и запутанном мире международной экологической сертификации. Впоследствии компания Tavel Sertification была поглощена транснациональной инжиниринговой компанией Intertek Moody Marine (IMM), которая является крупнейшим в мире экологическим аудитором. В IMM нашим проектом занимался Пол Кнапман, который уверенно и твёрдо двигал проект к успешному завершению.
При подготовке сертификационного отчёта мы близко познакомились с экспертами, которых IMM привлекла к подготовке сертификационного отчёта – Робертом О’Бойлом, Эндрю Пэйном и Дэвидом Джаппом. Все они – хорошо известные в мире специалисты, но также очень добросовестные люди с крепкими нервами. Несмотря на некрасивую – а порой и просто грязную – кампанию в СМИ против сертификации российского промысла, эксперты были тверды в своих выводах. Но должен отметить, что нас они вывернули буквально наизнанку. Они перепроверяли каждую букву, каждую цифру в наших материалах. Во время пребывания во Владивостоке они внимательно изучили материалы наших рыбохозяйственных институтов. Скажу прямо, не всегда они соглашались с выводами российских учёных, но всегда в основе их возражений были критерии научной объективности, а не коммерческая ангажированность.
О науке должен сказать особо. Низкий поклон всем сотрудникам «ТИНРО – центра», которые участвовали в подготовке материалов для сертификационной заявки, а потом – в подготовке материалов для судебного разбирательства в MSC. Бесспорно, громадная заслуга в этом принадлежит Льву Николаевичу Бочарову, который сразу понял важность проекта для отрасли и оказывал всемерную поддержку. Мы буквально как без рук были без Игоря Владимировича Мельникова, Анатолия Викторовича Смирнова, Михаила Антоновича Степаненко и ещё многих сотрудников ФГУП «ТИНРО-центр».
Выступая в феврале этого года на сессии НТО «ТИНРО», я обратил внимание на то, что в защите – подчёркиваю это слово, потому что все выводы Итогового сертификационного отчёта пришлось защищать – участвовали и специалисты ФГУП «КамчатНИРО» и ФГУП «СахНИРО» (в первую голову, конечно, Александр Иванович Варкентин и Александр Вячеславович Буслов).
Весьма значимый раздел в нашем отчёте составила информация о системе управления российского рыболовства. Так получилось, что Ассоциация добытчиков минтая оказалась адвокатом всего российского рыболовства, потому что от нас требовали доказательств прочной и действенности системы контроля в целом. Неважно, что система контроля касается не только минтая, но и других видов водных биоресурсов – от нас ждали веских доказательств. Мы бы не справились с задачей, если бы не помощь Федерального агентства по рыболовству и Департамента береговой охраны Пограничной службы ФСБ России.
Руководитель Росрыболовства Андрей Анатольевич Крайний дал чёткое и ясное указание управлениям агентства: оказать всемерную помощь в сертификации российского промысла. Мы чрезвычайно признательны Василию Игоревичу Соколову и Вячеславу Борисовичу Бычкову за их внимание к проекту и значительную помощь. Летом 2011 года Василий Игоревич Соколов очень долго работал с международными экспертами, отвечая на десятки сложных вопросов. Большую поддержку мы получили от Максима Владимировича Санько, его служба обеспечила экспертов подробными данными о системе мониторинга и перспективах её развития в России. Скажу больше, эксперты называли эту систему примером для многих промыслов. Сотрудники Приморского теруправления Росрыболовства – и в первую очередь Александр Егорович Иванков – подготовили подробные разъяснения о российской системе государственного контроля в сфере рыболовства, которые помогли экспертам в работе.
Без сомнения, встречи экспертов с представителями Пограничной службы ФСБ России помогли рассеять многие сомнения и «отряхнуть» многочисленные сплетни о российском промысле. Я обязан сказать добрые слова и в адрес руководства Департамента береговой охраны Пограничной службы ФСБ России, и в адрес командования (в период с 2010 по 2012 годы) Северо-Восточного управления береговой охраны Пограничной службы ФСБ России и Управления Пограничной службы ФСБ России по Приморскому краю. Выверенные и безукоризненно точные сведения о состоянии дел на промысле минтая и организации государственного контроля в ходе минтаевых путин, которыми обеспечили отчёт пограничники, были «бронебойным» аргументом против антироссийских заявлений зарубежных оппонентов.
Не скрою: процесс сертификации – это вам не лобио кушать. Это трудно. И, наверное, самое трудное – понять оппонентов, попытаться найти такое решение, которое направлено на сохранность водных биоресурсов, на развитие в России ответственного рыболовства. Именно так складывались наши отношения с WWF. Эта известная во всё мире организация имеет собственную точку зрения на российское рыболовство, последовательно и принципиально её отстаивает. Сразу скажу, что WWF изначально поддержал идею сертификации российского промысла. Но эксперты WWF настаивали на том, что сертификат MSC – это не какая-то «залипуха», не индульгенция, которую российские рыбаки получат, ничего не меняя в своей работе. По мнению специалистов WWF, эко-сертификация российского промысла – это способ «осовременить» российское рыболовство.
Наша дискуссия с WWF порой была острой, в феврале 2013 года WWF направил апелляцию в MSC, обозначив свою позицию по некоторым выводам Итогового сертификационного отчёта. Но мы не превратили обсуждение этого вопроса в «перетягивание каната», а сумели найти компромисс. Считаю, что главная заслуга в этом принадлежит людям из WWF: Альфреду Шумму, Татьяне Герлинг, Константину Згуровскому и Виктории Элиас.
Конечно, в каждом проекте всегда есть человек, которого называют «душой проекта». Был такой человек и у нас. Это Питер Хаджипиерес из компании Iglo Foods Group. Он появился в тот момент, когда проект переживал кризис. Мы заблудились и Питер помог нам найти дорогу. Хочу подчеркнуть, что Питер Хаджипиерес помог нам обрести поддержку. Он – с присущими ему энергией и обаянием – доказывал, что сертификация российского промысла – в интересах всего мирового рыболовства. Он помог развеять густой информационный туман, который существовал вокруг российской рыбной отрасли в Европе и США.
Конечно, главная заслуга Питера в том, что он организовал и превратил в действенную силу Альянс за устойчивый промысел российского минтая (Russian Pollock Sustainability Alliance companies). В это сообщество вошли руководители крупнейших мировых рыбоперерабатывающих компаний: Дайсуке Фукуши и Ясунори Сасаки из Delmar, Генри Демон и Билл ДиМенто из Highiliner Foods, Боб Хэннон и Франко Фраоне из Iglo Foods Group, Детлер Кнаф из Pickenpack, Джадсон Райс и Лайза Вебб из Gorton’s, Линдерт Холландер и Майк Митчелл из Young’s Seafood, Микаэль Сингуус и Лисбет Дю Шёнеманн-Пауль из Royal Greenland, Йорген Маргграф и Йорн Скабелл из FrOsta. Благодаря участию в Альянсе они получали реальную информацию о состоянии российского минтаевого промысла. Я признателен им за моральную поддержку в самые тяжёлые дни нашего проекта.
Обещаю всем участникам проекта MSC-сертификации российского промысла минтая: мы найдём возможность указать каждого участника проекта. Приношу извинения тем, кого не смог назвать в этом тексте, поверьте – я испытываю чувство глубокой признательности и искреннего уважения ко всем Вам.
И последнее. После Полтавской битвы Пётр I поднял кубок за шведов, которые стали жестокими учителями для русской армии. Вот и я бы хотел поблагодарить ассоциацию американских минтайщиков At-Sea Processors Association, APA за суровую школу, которую они нам преподали. Будем откровенны, без этой школы мы бы по-прежнему мыслили старыми категориями и могли прозевать своё будущее.
Надеюсь, что теперь APA всё-таки примет наше приглашение – а мы обращаемся с ним с 2011 года – и примет участие в очередном Международном конгрессе рыбаков во Владивостоке.

ПРИБРЕЖНОЕ РЫБОЛОВСТВО: ЗАПРЕТИТЬ НЕЛЬЗЯ ОБРАБАТЫВАТЬ

Два события ожидаются на следующей неделе: одно может оказаться хорошим, а второе уж точно не станет плохим.
Начну со второго - с того, что не станет плохим. 14 июня камчатские рыбаки проводят митинг в защиту прибрежного рыболовства. Повод для митинга, конечно, нерадостный. Неделю назад остановлен прибрежный промысел на Камчатке. Все помнят, что подобное уже происходило почти два года тому в Мурманске, но до последнего верили в чудо. "До нас не дойдёт! Ну не могут же они остановить промысел!". Однако у должностных лиц Пограничной службы есть железобетонный аргумент: прибрежный промысел останавливают не они, а законодательная норма. Статьи 1 и 7.1 Федерального закона "О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов" никто не отменял и никто не изменял. Многочисленные поправки, которыми депутаты Государственной Думы и члены Совета Федерации пытались исправить искажённое правовое регулирование прибрежного рыболовства, пока терпели провал.
В чём искаженность российского подхода к правовому регулированию прибрежного рыболовства? Прибрежное рыболовство во всем мире регулируется исключительно с помощью технических ограничений промысла: ограничения типов судов по их длине, мощности главного двигателя, мощности перерабатывающих производств, типу промыслового оборудования. В России законодательно ввели еще два вида ограничений: технологические ограничения (способы обработки водных биологических ресурсов) и ограничения свободы перемещения рыболовного судна между ИЭЗ и территориальным морем (включая запрет перегрузов продукции в море).
Ни в одной стране мира подобных ограничений не существует. Так, в статье 13 Основного закона Японии о рыболовстве указано: «Государство должно предпринимать такие меры, как управление выловом и промыслом, и другие необходимые меры, для надлежащей охраны и управления водными биологическими ресурсами в исключительной экономической зоне (термин «исключительная экономическая зона», используемый в настоящем Законе, означает исключительную экономическую зону, территориальное море, внутренние воды и континентальный шельф Японии в соответствии со статьей 2 Закона об исключительной экономической зоне и континентальном шельфе № 74 от 1996 года)». Более того, в следующей статье закона указано: «Если меры, предусмотренные в предыдущем абзаце, оказывают серьезное неблагоприятное воздействие на управление рыболовством, государство должно принять необходимые меры по снижению такого воздействия, когда сочтет необходимым». Иначе говоря, если для рыбаков этот закон окажется плох – государство изменит закон.
В США согласно ст. 206 закона Магнусона-Стивенса об управлении и сохранении рыбными ресурсами США, 45% совокупного ОДУ минтая в Беринговом море направляется на переработку «прибрежной составляющей». Что это за составляющая? Ст. 205 четко определяет, что «прибрежная составляющая» включает не только береговые обрабатывающие предприятия, но и рыболовные суда, длина которых не превышает 37,5 метров, а перерабатывающая мощность – не превышает 126 тонн в неделю (усредненно, с учетом времени на перегруз – чуть больше 20 тонн в сутки). В российской классификации – среднетоннажные суда. Таким образом, в США разрешена переработка прибрежной квоты на таких рыбопромысловых судах, для которых в России такая переработка запрещена.
Вот здесь уместно сообщить о втором событии, которое точно не станет плохим. 13 июня в Комитете Государственной Думы по природным ресурсам, природопользованию и экологии состоится заседание рабочей группы. При подготовке ко второму чтению закона "Об аквакультуре" могут рассмотреть и поправки в Федеральный закон "О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов". Дело в том, что 27 мая Правительственная комиссия по законопроектной деятельности одобрила поправку, которая изменит правовое регулирование прибрежного рыболовства. Напомню, что Президент Российской Федерации в одном из поручений от 21 марта 2013 года поручил разобраться с экономической целесообразностью доставки уловов водных биоресурсов на берег применительно для конкретных видов водных биоресурсов и конкретных подзон. И вот в Правительстве найдено изящное и согласованное решение: обработка уловов водных биологических ресурсов в море (на борту рыбопромыслового судна) может быть разрешена на основании представления субъекта Российской Федерации.
Что это означает для Камчатки? Сохранение прибрежного промысла. Сохранение предприятий. Сейчас почти 150 тысяч тонн минтая добывается на Камчатке в прибрежном промысле, причём больше половины - в Беринговом море, там, где продолжается путина (в Охотском море - перерыв до осени). Свыше 35 тысяч тонн трески добывается на Камчатке в прибрежном промысле. Только на этих двух объектах рыбаки планировали заработать до конца года 5 - 6 млрд. рублей. Повторяю, речь идёт пока только о Камчатке. Но если "цепная реакция" пойдёт по всему региону, то убытки рыбодобывающих предприятий возрастут кратно.
Прибрежная квота на Дальнем Востоке превышает 400 тысяч тонн и освоение этого ресурса происходит по-разному. Например, на Южных Курилах, там под 30 тысяч тонн минтая и свыше 5 тысяч тонн трески, есть технологические и производственные возможности для доставки этого объёма на берег и последующей переработки. На Северных Курилах, там где совокупная прибрежная квота вдвое больше - 70 тысяч тонн, таких возможностей куда меньше. Поэтому часть дальневосточной 400-тысячной прибрежной квоты может и должна перерабатываться на берегу, а часть экономически целесообразно перерабатывать в море.
Утверждать, что все 400 тысяч тонн прибрежной квоты нужно разрешить перерабатывать в море, конечно, не совсем верно. В этом и состоит суть поручения Владимира Путина - покажите и докажите, для каких видов водных биоресурсов и в каких подзонах экономически целесообразно перерабатывать уловы на кораблях, а для каких - доставлять для переработки на берег. Не просто чохом отменить действующее правовое регулирование прибрежного рыболовства, заменив его на прямо противоположное. Нет. Предлагается тонкая работа и распределение ответственности за окончательное решение между федеральными и региональными властями. Если, предположим, региональная власть взяла и предложила всё перерабатывать в море, то именно к ней, к региональной власти, а не к федеральному правительству придут возмущенные береговые переработчики. Поэтому сейчас станут появляться реальные балансы береговой и морской переработки и реальные инвестиционные проекты, а у региональных властей появится реальный инструмент развития береговой рыбопереработки.
Надеемся, что поправка в закон о рыболовстве будет в скором времени принята, а до этого времени дальневосточным рыбакам разрешат работать в "прибрежке". В фразе "ЗАПРЕТИТЬ НЕЛЬЗЯ ОБРАБАТЫВАТЬ" наконец-то найдут место, после какого слова поставить точку.

КАК ЗАЩИЩАЮТ КАЧЕСТВО ПРОДУКЦИИ В США?

Система технического регулирования и стандартизации США имеет существенные отличия от аналогичных систем, функционирующих в различных странах мира.
Центральное место среди нормативных актов, регулирующих вопросы стандартизации в США и во многом определяющих специфику данной системы, является Акт «О продвижении и передаче национальных технологий» (National Technology Transfer and Advancement Act., 15 U.S.A. §3701 et seq., 1996). В соответствие с данным законом федеральные агентства при определении технического регулирования в отношении того или иного товара, работы и услуги должны руководствоваться добровольными стандартами (voluntary consensus standards), разработанными на основе консенсуса частными отраслевыми институтами стандартизации при участии в обсуждении всех заинтересованных лиц, включая производителей товаров, потребителей в лице соответствующих объединений и органов государственной власти. Помимо добровольных существуют и правительственные стандарты (government-unique standards), которые могут приниматься только случае невозможности адаптировать аналогичный добровольный стандарт либо в интересах обеспечения обороны и безопасности государства.
Фактически в США действует принцип государственно-частного партнерства в области стандартизации. Президент Джордж Буш в 1998 году обязал все федеральные ведомства ежегодно информировать Административно-бюджетное управление Президента США о разработанных правительственных стандартах и трансформации ранее принятых правительственных стандартов в стандарты, разработанные на основе консенсуса (OMB Circular A-119 Federal Participation in the Development and Use of Voluntary Consensus Standards and Conformity Assessment Activities, FR, Vol,63, No.33).
Подчеркну, что для пищевой отрасли действует Акт «О безопасности потребительских товаров». Так, для понимания, толщиной в 4 тысячи страниц!
Американцы понимают под стандартом правила, условия и характеристики (спецификации) продукции, используемые при её производстве материалы, а также иные характеристики, определяющие процесс производства и контроль его качества. Законодательство США не содержит специфического понятия «технический регламент» (regulations, regulatory standards). Этому термину соответствуют стандарты, разработанные государственными органами (government-unique standards), добровольные стандарты, принятые в установленном порядке в качестве обязательных (mandatory standards), а также отдельные требования, законодательно устанавливаемые регулирующим органом в отношении отдельных актов процедуры оценки соответствия товара требованиям стандарта (conformity assessment requirements).
И всё же центральное место в системе стандартов США занимают добровольные стандарты (voluntary consensus standards). Такие стандарты разрабатываются по заказу производителей товаров (или их объединений), государственных органов власти, органов власти штатов и других заинтересованных лиц. Координирует процесс разработки стандарта Национальный институт стандартов (American National Standards Institute – ANSI), а непосредственной разработкой стандартов занимается один из частных органов стандартизации (Standards Developing Organization – SDO), аккредитованный ANSI.
Всякий, кто намерен разработать стандарт, направляет в ANSI уведомление о начале разработке стандарта (Project Initiation Notification). После разработки стандарта происходит процедура его публичного обсуждения всеми заинтересованными лицами, в ходе которой разработчик обязан подготовить ответ на каждое из поступивших замечаний. После этого текст стандарта вносится на утверждение SDO, а окончательное решение о признании разработанного стандарта американским национальным стандартом принимает ANSI. Если разработанный и принятый SDO стандарт не проходит утверждения ANSI, он признаётся отраслевым стандартом, имеющим узкое (иногда – в пределах одной компании-производителя) применение. Такие стандарты называются de facto standards.
С недавних пор в США стали популярны стандарты, разрабатываемые консорциумами производителей товаров в целях оперативной стандартизации продукции – особенно в инновационных секторах (Wi-Fi и WAP, разработанные альянсом Ericsson, Nokia и Motorola). Все упомянутые стандарты являются добровольными.
Добровольный стандарт (национальный или отраслевой) может стать обязательным (mandatory standards) в случае его принятия в качестве такового уполномоченным органом на уровне штата или национальном уровне. Всё происходит либо путём издания отдельного нормативного акта, либо путём интеграции положений стандарта в действующее правовое регулирование. Статус обязательного стандарт приобретает с момента его публикации в Федеральном регистре (Federal Register).
В соответствие с Актом об административных процедурах принятию обязательного стандарта на уровне органа государственной власти также предшествует его публичное обсуждение в течение 30 – 45 дней предварительно опубликованного принимаемого обязательного стандарта (исключение – стандарты в оборонной сфере).
Если принятие добровольного стандарта в качестве обязательного может оказать влияние на экономику, которое может превысить 100 миллионов долларов США, процедуре принятия стандарта в качестве обязательного предшествует предварительное уведомление Административно-бюджетного управления США. В этом случае происходит оценка регулирующего воздействия предлагаемого стандарта. Административно-бюджетное управление США осуществляет повторное публичное обсуждение стандарта, выявляет противоречия стандарта действующим стандартам либо международным обязательствам США. В этом случае публикация стандарта в Федеральном регистре допустима только после одобрения Административно-бюджетного управления США.
В настоящее время полномочия по принятию обязательных стандартов предоставлены нескольким ведомствам: Комиссия по безопасности потребительских товаров (CPSC), Администрация по пищевым и лекарственным средствам (FDA), Администрация по охране техники безопасности и здоровья (OCHA).
Кроме обязательных стандартом, напомню, существуют «правительственные стандарты» (government-unique standards) – стандарты, разработанные органами государственной власти и определяющие специфические требования к товарам, производимым и поставляемым для государственных нужд. В настоящее время количество таких стандартов снижается, их место занимают стандарты, разработанные добровольно на основе консенсуса. В соответствие с докладом Национального института стандартов и технологии (NIST) в США действует всего 46 правительственных стандартов.
Серьёзным игроком в сфере технического регулирования являются штаты. В соответствие с Обзором мер торговой политики США обязательные стандарты, принимаемые на уровне штатов, составляют 40% от общего количества таких стандартов, уведомление о принятии которых было направлено США в рамках процедур ВТО.
Чтобы не было иллюзий уточню: несмотря на отдаваемый приоритет стандартам, разрабатываемым негосударственными структурами, государственные органы принимают активное участие в деятельности по стандартизации. По данным NIST свыше 4 тысяч государственных служащих занимаются разработкой или пересмотром стандартов.
В США сложилась любопытная система органов стандартизации, состоящая из государственных органов, ANSI и SDO. Всю работу координирует Национальный институт стандартов и технологий (NIST) – федеральное агентство в составе Министерства торговли США. NIST взаимодействует с органами добровольной сертификации при разработке стандартов, координирует их деятельность, участвует от имени США в разработке стандартов, оценке соответствия товаров, работ или услуг требованиям стандартов. Для этого в составе института действует шесть испытательных лабораторий. Кроме Национального института стандартов и технологий контрольно-регулятивные функции в области стандартизации осуществляет Американская комиссия по безопасности потребительских товаров, Администрация по пищевым товарам и лекарственным средствам, Национальная администрация по безопасности движения автомобильного транспорта и Администрация по охране технике безопасности и здоровья.
Среди негосударственных органов главенствует Американский институт стандартизации (ANSI) – негосударственная некоммерческая организация, являющаяся координатором и администратором частного сектора системы добровольной сертификации в США. ANSI аккредитует организации, разрабатывающие стандарты и осуществляющие оценку соответствия, разрабатывает основополагающие требования (Essential Requirements), предъявляемые к организациям для прохождения процедуры аккредитации, осуществляет учёт принимаемых стандартов и информационную поддержку по вопросам стандартизации, представляет США в ISO и IES, участвует в разработке международных стандартов. Можно назвать ANSI «зонтичной» организацией для всех негосударственных организаций, разрабатывающих стандарты в США.
Непосредственной разработкой стандартов на территории США занимаются специализированные органы по разработке стандартов (SDO), аккредитованные ANSI. Их можно разделить на пять категорий: 1) технические и профессиональные сообщества (Национальный санитарный фонд, NSF); отраслевые ассоциации (Национальная ассоциация производителей электроники, NEMA); организации, специализирующие на разработке стандартов (Американское общество по испытанию материалов, ASTM); организации, разрабатывающие стандарты исключительно в сфере строительства, проектирования и контроля качества производства данных работ (Международный совет по нормам и правилам, ICC); консорциумы – объединения, создаваемые крупными корпорациями для разработки стандартов в новых, динамично развивающихся отраслях. Сейчас в США свыше 600 таких организаций, однако 90% всех принимаемых стандартов приходится на 19 SDO (3%). Ведущие позиции занимают Американское общество по испытанию материалов, Американское общество инженеров машиностроения и Национальная противопожарная ассоциация.
Гарантией соблюдения требований стандартов является система оценки соответствия продукции, работ и услуг. Как эта работа налажена в США?
Прежде всего, отмечу, что в США существуют следующие способы подтверждения соответствия: подтверждение соответствия, инспекция, отбор образцов и их тестирование лабораториями, сертификация, оценка и регистрация системы управления качеством.
В США отсутствует централизованная система органов, осуществляющих оценку соответствия. Отбор образцов и тестирование продукции может производиться как государственными лабораториями (лабораториями, аккредитованными государственными органами, например EPA – Агентством по защите окружающей среды), так и частными лабораториями, созданными при органах сертификации или объединениями товаропроизводителей.
Аккредитация лабораторий происходит на нескольких уровнях. На федеральном уровне действует Национальная программа по добровольной аккредитации лабораторий (NVLAP), в рамках которой осуществляется основная работа по государственной аккредитации лабораторий. В отношении некоторых категорий товаров (медицинские товары, товары для нужд Министерства обороны) существует система тестирования в лабораториях, созданных при ведомствах. Таким образом, при поставке товаров для другого покупателя такая продукция должная проходить процедуру повторной сертификации.
Основным видом сертификации является сертификация уполномоченными органами (third party certification), которая распределена на три уровня: частные сертифицирующие органы (программы), федеральная сертификация и сертификация на уровне штата.
Частные органы по сертификации образуются при профессиональных и технических сообществах (например, при Американской ассоциации дантистов – ADA), торговых объединениях (например, при Альянсе производителей домашних электроприборов – AHAM), обществах по защите прав потребителей (например, при журнале Good Housekeeping), а также путём сотрудничества между государственными служащими специализированных ведомств и отраслевыми объединениями курируемой отрасли (например, The Building Officials and Code Administration International). Большим авторитетом среди потребителей США пользуются товары, прошедшие сертификацию в независимых центрах сертификации, наиболее авторитетными из которых являются Лаборатория по технике безопасности (Underwriters Laboratories) и Корпорация по взаимным исследованиям производственных предприятий (The Factory Mutual Research Corporation).
Федеральные программы по сертификации сконцентрированы на сертификации по трём основным параметрам:
- сертификация продукции, способной оказать прямое воздействие на здоровье и безопасность граждан (сертификация лекарственных препаратов и медицинского оборудования, осуществляемая FDA; сертификация самолётов и их узловых компонентов, осуществляемая Федеральной авиационной администрацией – FAA);
- сертификация образцов продукции и производств, заменяющие сплошной контроль всей производимой продукции (например, программа Министерства обороны «Квалифицированный список продукции» - Qualified Products Listing);
- оценка качества и условий производства до поступления продукции в торговлю (например, применяется Министерством сельского хозяйства для оценки качества мясной продукции).
Система сертификации на уровне штатов также имеет разнообразную структуру. Часть полномочий по сертификации передаётся штатам федеральными органами (например, функции по сертификации мясной продукции). Кроме этого, штаты имеют полномочия по организации сертификации продукции, имеющей стратегическое значение для штата (для Калифорнии и Флориды – цитрусовые, для Небраски – сельскохозяйственная техника). Штаты также организуют самостоятельную сертификацию продукции, приобретаемой ими для собственных нужд.
Соблюдение стандартов обеспечивается жёсткими мерами ответственности производителей и органов стандартизации и сертификации. С производителей помимо административных штрафов и убытков, причинённых некачественным товаром, судом в доход государства могут быть взысканы штрафные убытки (punitive damages), имеющие цель предотвратить нарушения в будущем. Причём суммы таких убытков достигают сотен миллионов долларов. Органы стандартизации и сертификации, допустившие выпуск в оборот некачественной продукции, могут быт также привлечены к ответственности за допущенную небрежность и халатность (например, прецедент Snyder Vs. American Association of Blood Banks, в котором пациент взыскал с Ассоциации 11 млн. долларов за то, что заразился СПИД в результате переливания крови, которая прошла тестирование в лаборатории Ассоциации).
Таким образом, в США создана достаточно эффективная система технического регулирования, которая предусматривает полноценное участие бизнеса в обеспечении качества и безопасности продукции. Важной характеристикой американского технического регулирования является открытая процедура разработки и утверждения стандартов, в России большинство технических регламентов готовятся в ведомствах и процедура учёта замечаний профессионального сообщества превращена в фикцию. Мнение потребителей вообще не «оцифровывается» в форме дополнений и возражений к проектам техрегламентов. Ещё одно отличие России: в российском законодательстве отсутствует ответственность юридических лиц, поэтому многомиллионные штрафы как регулятор качества продукции у нас невозможны.
Однако многое из американского опыта может быть востребовано, например, работа отраслевых ассоциаций по созданию стандартов качества и безопасности продукции.

ГДЕ В РОССИИ ВЫРАЩИВАЮТ СЁМГУ?

На выходных поехал посмотреть на первую (и пока единственную в России) ферму по выращиванию сёмги. Находится она неподалёку от Мурманска: сорок минут по раскисшей от тающего снега и раздолбанной дороге до посёлка Ура-Губа, к причалу. На безлюдном причале прапорщик-пограничник, напоминая повадкой капитана Алёхина («В августе 44-го…»), изучающего документы немецких диверсантов, прочитал паспорт и сверил фотографию. А дальше, мимо нескольких проржавевших рыболовных судёнышек, на маленьком катере, до острова Еретик. Минут двадцать по широкому рукаву, протягивающемуся в Баренцево море, мимо военного посёлка Видяево, и мы входим в узкий фьорд.
Я никогда в жизни не видел фермы по разведению сёмги. В общем-то и любой другой фермы по разведению рыбы не видел. Поэтому посмотреть хотелось. Ферма – это баржа, от которой – как от электростанции провода – проведены шланги к садкам. Садок представляет собой сплетённый из сетей и пластикового контура конус, погружённый в воду. По всему диаметру надводной части конуса (она поднимается над водой примерно на метр) проходит узкий приступок – рабочее место рыбовода. В течение всего дня бригада рыбоводов из трёх человек (один – за штурвалов лодки, двое работают с сачками) несколько раз обследует каждый садок. На мурманской ферме, которая в мае прошлого года основана компанией «Русское море – Аквакультура», восемь садков. Каждый из них (кроме двух пустых – они предназначены для рассортировки) требует постоянного внимания.
За полтора часа бригада насобирала полмешка (килограмм на 15) повреждённой и смулой рыбы. Рыбоводы говорят, что двадцать процентов от закладки в течение двух-трёх лет (пока рыба растёт) погибает. На барже есть ветеринарная комната, в которой можно быстро сделать тесты, но для серьёзных лабораторных анализов образцы сёмги везут в Москву. Руководство очень трясётся по этому поводу, потому что «чилийский кошмар» до сих пор приходит по ночам многим аквакультурщикам. Пять лет назад в Чили вирус буквально за несколько недель выкосил поголовье сёмги: осталось менее 70 тысяч тонн из 300 тысяч. Гибнет рыба не только от болезней, но и от усталости, от нехватки жизненной силы. Когда в погоню за мойвой к берегу подплывают тюлени, рыбоводы включают сонары и отгоняют тюленей. Не только из-за того, что они могут порвать садок – рыба сильно тревожится от присутствия хищника, беспокоится, повреждается.
Баржа – это плавучий дом и плавучий склад. Здесь живут и работают вахтовым методов бригады рыбоводов. В смене 4 – 5 человек. На мостике, где у рыболовного судна капитанская рубка, здесь – на барже – находится пульт управления фермой. Несколько компьютеров и экраны, на которые выведены видеокамеры. Видеокамеры установлены в каждом садке и с их помощью ведётся наблюдение за рыбой. Здесь же температурные датчики и система управления питанием.
Питание у сёмги трехразовое: почти половина корма утром, вторая половина делится на две части – в 13 часов и вечером. Кстати, одна из задач рыбоводов контролировать рыбий аппетит. Осматривая садки, они оценивают поведение рыбы: если корма не осталось – значит нужно подправить систему и увеличить рацион. Если они обнаруживают остатки корма, который забивается в сетку, - значит нужно рыбу посадить на диету.
Не перескажешь всего, что узнал на первой российской ферме по производству сёмги. И как норвежский живорыбный корабль вёз им малька, а норвежская команда выключила на радио звук, села у телевизора и прослушала запрос российских наблюдателей – ещё чуть-чуть и команда «Огонь на поражение» могла пустить на дно будущее российской аквакультуры. И как зимой откалывали обледенение на садках, пробовали всё – черенки от лопаты, киянки, но лучше всего подошла бейсбольная бита (скупили весь запас в мурманских магазинах спортинвентаря). Покупала биты главный рыбовод компании – изящная и симпатичная женщина, и когда она соседу по очереди на его вопрос «Зачем вам биты?» честно ответила «Для бизнеса» - он очень смутился почему-то.
Из этих маленьких деталей складывается большая проблема – проблема российской аквакультуры. Сейчас в правительственных кругах модно рассуждать на эту тему. Часто люди во власти просто не понимают тему.
Вот, например, история с разведением сёмги. Норвежцы выращивают миллион тонн в год, а почему бы и нам не выращивать столько же? Рыбоводы, которые работают на первой российской ферме по выращиванию сёмги, сомневаются в реалистичности таких заявлений. «У норвежцев тёплый Гольфстрим обнимает их фьорды, а до нас он едва дотягивается, - рассказал мне заместитель директора «Русского моря – Аквакультура» Анатолий Леонтьев. – Нам норвежцы жаловались, что у них аж две недели сильные холода, а у нас как в декабре ударили морозы, так до середины февраля и стояли. Глыбы льда намораживались на садках и если их не откалывать, то садки под тяжестью льда просто схлопнулись бы».
Климатическая разница – не единственное, что отличает русскую лососёвую аквакультуру от норвежской. Поэтому директор компании «Русское море – Аквакультура» Инна Гольфанд вечером за чаем набросала схему российского рынка. Сейчас ёмкость российского рынка составляет примерно 200 тысяч тонн и рынок создан почти на ровном месте Норвежским комитетом по рыбе. Всего десять лет назад весь российский рынок охлаждённой лососёвой продукции был почти в семь раз меньше: с 2004 года импорт охлаждённого лосося в Россию вырос с 28 тысяч тонн до 180 тысяч тонн. Плюс работают наши предприятия: товарной сёмги на рынке пока нет, а товарная форель уже имеется. Из разговоров со специалистами я сделал вывод, что в пятилетней перспективе российское производство лосося (сёмга плюс форель) можно вывести на уровень 35 – 40 тысяч тонн. Планировать выращивание миллиона тонн лосося – пустые разговоры.
И всё-таки несмотря на существенную разницу природно-климатических и экономических условий России и Норвегии российская аквакультура скорее выберет «норвежский путь развития». Есть и второй – «китайский путь развития». В чистом «неразбавленном» виде они существуют только в Норвегии и Китае, а в других странах – национальные отличия. Но есть главное стержневое несходство этих двух стратегий.
В Норвегии в рыбоводстве занято 5 миллионов человек, которые выращивают 1 миллион тонн рыбы. В Китае в рыбоводстве занято 5 миллионов человек, которые выращивают 32 миллиона тонн рыбы. Один норвежский рыбовод выращивает почти 200 тонн рыбы в год, один китайский рыбовод выращивает чуть больше 6 тонн рыбы в год. В этом разница. Когда на совещаниях по развитию акакультуры приводят в пример Китай, то забывают об одном – где нам взять столько людей?
Аквакультура состоит из трёх разновидностей: индустриальное рыбоводство (сейчас в России оно производит около 20 тысяч тонн), прудовое рыбоводство (в России примерно 130 тысяч тонн) и пастбищное рыбоводство (в России оно даёт 8 тысяч тонн). Потенциал роста по каждому из этих видов разный. Для индустриального рыбоводства можно планировать рост объёмов производства в два – три раза в течение пяти лет, для прудового рыбоводства – не более чем в два раза за тот же период, а вот пастбищное рыбоводство способно вырасти в десять раз за тот же самый период. Кстати, именно пастбищное рыбоводство больше всего нуждается в законодательной инфраструктуре. Для фермы по производству сёмги, для прудового хозяйства по выращиванию карпа закон «Об аквакультуре» важен, но для лососёвого рыбоводного завода в том же Мурманске или на Сахалине этот закон – жизненно необходим, без этого закона пастбищное рыбоводство в России не возникнет как экономический уклад.
…На берегу в паре миль от лососёвой фермы осклизло-зелёный бревенчатый причал. Дальше, на взгорок – брошенный посёлок Порт Владимир. Некоторые дома обшарпанные, покорёженные, слепые, с выбитыми окнами, а есть и целёхонькие. Впечатление такое, будто только вчера люди ушли: всё бросили и ушли. И совсем рядом – новенькая чистая баржа, современное оборудование и ощущение новой жизни.

СКОЛЬКО НАЛОГОВ ПЛАТЯТ В ПРИМОРЬЕ?

Сегодня на заседании Приморского регионального отделения РСПП очень интересную информацию рассказала представитель краевой налоговой инспекции. В крае собрали в 2012 году налогов 70,2 млрд. рублей, но, судя по всему, в эту величину не вошли НДС и ЕСН. Очень противоречивыми оказались налоговые последствия наших мега-строек. Большую часть налоговых поступлений от реализации этих проектов оттянули на себя компании, которые зарегистрированы в других регионах России. По этой причине из налоговых поступлений, собираемых на территории Приморья, пришлось возмещать НДС тем компаниям, которые занимались здесь строительством. Так что никакого особого мультипликативного эффекта в духе Дж.М.Кейнса эти стройки не произвели.
Также в крупную проблему начинает превращаться регистрация предприятий в других регионах страны. Особенность налогового устройства Приморского края заключается в двух явлениях. Первое - мы регион, в котором нет 10 - 15 основных налогоплательщиков, у нас 45% налоговых поступлений приходится на сотню крупнейших предприятий. Второе - 20% налоговых поступлений приходится на предприятия транспорта и связи, которые утратили самостоятельность (или местных акционеров) и обрели акционеров из столицы. Что это означает? Налогоплательщики здесь не такие крупные, чтобы быть, что называется, на карандаше у власти. Бегство крупного налогоплательщика сразу бы вызвало жалобы в Администрацию Президента и предупреждения о социальных последствиях. Затем последовала бы профилактическая работа с этими налогоплательщиками, поэтому их миграция не была бы беспроблемной, "административное трение" такую миграцию весьма бы осложнило. А поскольку в крае налогоплательщики вроде и крупные, но не настолько, чтобы оказаться "на контроле Ставки", происходит следующее. В 2012 году перерегистрировались две крупные компании в области связи. Сейчас в крае действует межрегиональная налоговая инспекция, на учёте в которой состоят пять предприятий, зарегистрированных в других регионах, но некоторые крупные предприятия Приморского края уже состоят на учёте в специализированных межрегиональных инспекциях.
Сложно вычислить реальную налоговую нагрузку на экономику края. Данные о ВРП известны - 550 млрд. рублей в 2012 году, а вот данные о налоговых и квазиналоговых платежах не аккумулированы. Налоговая сообщает о 70 млрд. рублей, но без НДС, ЕСН и таможенных пошлинах. А ведь каждый из этих трёх ручейков весьма полновесен. Если внешнеэкономическая деятельность в крае оценена почти в 9 млрд. долларов, то сюда входят импортные/экспортные пошлины. Сколько их? Рассчитать долю только приморских предприятий возможно только, изучив подробную информацию Дальневосточного таможенного управления.
Получается, что необходимо суммировать данные краевого УФНС, отчёты краевого Пенсионного фонда и фонда соцстраха плюс вышелушить данные ДВТУ по участникам ВЭД, зарегистрированным в Приморском крае. Только после такой непростой исследовательской процедуры возможно выяснить реальную налоговую нагрузку в крае.

КИТАЙСКАЯ ПОДДЕЛЬНАЯ ТРЕСКА

     В июле в Китае разразился большой скандал вокруг розничной сети Carrefour, в супермаркетах которой была обнаружена контрафактная рыбопродукция. Под видом трески продавали филе масляной рыбы и некоторых других рыб, в том числе и макрурус. Мошенничество выявилось, когда большое число покупателей, употребивших в пищу филе масляной рыбы, получили пищевой отравление. В результате скандала продажи  белой рыбы в Китае резко упали, произошёл обвал цен. В результате, упомянутый в скандале макрурус подешевел с 1,1 - 1,2 доллара за килограмм до 0,8 долларов. 

     Громкий скандал показывает, что национальная организация China Trace, которая разрабатывает, тестирует и внедряет системы «прослеживаемости» пищевой продукции, пока игнорируется даже крупными розничными сетями. В ноябре 2010 года China Trace объявила о том, что сотрудничает с Trace Register (одна из компаний, предлагающих он-лайн системы «прослеживаемости» для бизнеса), чтобы организовать прослеживаемость морепродуктов в Китае и представляет единый сервис для компаний, стремящихся верифицировать происхождение, историю обработки и источники морепродуктов.

     Однако западные компании демонстрирую «двойные стандарты». Они вынужденны применять системы «прослеживаемости» у себя на родине. Другой альтернативы просто нет. Иначе «зелёные» могут здорово испортить им репутацию, а это – уже влияет на финансовые показатели. Однако в других странах, западные компании куда менее щепетильны. Вот и получилось, что на полках уважаемого ритейлера оказался контрафакт. 

РЫБА В РОССИИ

Готовим аналитический материал об основных сегментах рыбного рынка в России и за рубежом. Кое-какие данные по рынку сельди уже публиковал. Сейчас общая картинка по рынку минтая. Добываем 1,6 млн. тонн. На внутренний рынок уходит 370 тысяч тонн, обеспечивая среднедушевое потребление минтая около 3 килограммов на душу населения. Среднедушевое потребление сельди в России - между 4 и 4,5 килограммами на душу населения. В советское время ёмкость внутреннего рынка для минтая была выше: 1) население СССР - 250 миллионов человек, население Российской Федерации - 145 миллионов человек; 2) звероводческие хозяйства, которые потребляли свыше 300 тысяч тонн минтая в год, в современной России отсутствуют; 3) численность людей в Вооружённых Силах и пенитенциарных учреждениях в СССР составляла свыше 5 миллионов человек, а туда очень много минтая шло; 4) рыба дотировалась из государственного бюджета, поэтому её цена в магазинах и столовых была куда ниже, чем цена мяса, а значит покупали охотнее; 5) объём производства и импорта мяса в СССР не позволял удовлетворить потребность в мясе (среднедушевое потребление мяса в СССР не превышало 60 килограмм на душу населения, а в современной России - свыше 90 килограммов на душу населеления), у многих советских граждан просто не было выбора - поэтому и покупали рыбу. Все перечисленные факторы сейчас отсутствуют, поэтому среднедушевое потребление минтая в России примерно вдвое ниже, чем в СССР. Интересно, что среднедушевое потребление минтая в России вдвое выше, чем в США, и выше, чем в Европе. Больше нас - в расчёте на душу населения - едят минтай только в Японии и Корее. Сравнивать потребление рыбы (и в абсолютных цифрах, и в структуре) в России и Японии - значит заведомо искажать жизнь. Впрочем, любой желающий имеет возможность купить минтай в любом виде.

Торговля рыбой по скайпу

Магаданская Ассоциация рыбопромышленников предлагает дальневосточным рыбакам и рыбопереработчикам активно использовать Skype. По мнению экспертов Ассоциации, данная технология позволит укрепить взаимоотношения с парнерами,клиентами и заказчиками, наладить эффективную работу с ними, оперативно обсуждать коммерческие, производственные и другие срочные вопросы.

В on-line чате Skype под названием "Двигаем Дальневосточную рыбу на Запад" специалисты Ассоциации уже собрали более 300 участников из разных регионов России - от Калининграда до Урала и Приморья.

Добрались наконец-таки и до рыбаков современные технологии информационного общества ))) Теперь будем продавать свою продукцию по скайпу.