Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

ЭЛЬ-НИНЬО И РЫБОЛОВСТВО

Информационное агентство Bloomberg предупреждает о новой волне феномена Эль – Ниньо. Это колебание температур поверхностного слоя воды в экваториальной части Тихого океана (http://www.bloomberg.com/news/articles/2015-10-21/a-huge-el-nino-is-spreading-all-kinds-of-mayhem-around-the-world).
Надвигающийся Эль-Ниньо станет одним из самых сильных с 1950-х годов – с момента начала наблюдений. Феномен называют сильным, когда аномальная температура поверхности воды вблизи экватора превышает 1,5 градуса в течение трех месяцев. По данным на 19 октября, сейчас аномалия температуры составляет 2,4 градуса.
Последний раз эпизод с подобными температурными колебаниями случился в 1997–1998 годах и привел к наводнениям, пожарам, засухам и другим бедствиям.
Для рыболовства Эль – Ниньо 1997 – 1998 проявился в резком сокращении вылова минтая, трески и тихоокеанских лососей.
В 1997 – 1998 мировой вылов минтая сократился с 4,6 млн. тонн до 4 млн. тонн – на 14%, вылов трески сократился с 1,8 млн. тонн до 1,6 млн. тонн – на 12%, а вылов тихоокеанских лососей сократился с 940 тыс. тонн до 800 тыс. тонн – на 15%.

РЕАЛЬНОСТЬ И ВЫМЫСЕЛ В ЭКОНОМИКЕ МЕГАПРОЕКТОВ

Разработка проекта рыбопромышленного кластера в Приморском крае продолжается. Видно невооружённым глазом стремление администрации края получить «на выходе» объективный и серьёзный документ. Вполне очевидно, что предварительные расчёты, основанные преимущественно на материалах из загашников ОАО «ДНИИМФ», страдают неполнотой и поверхностны. Нужен более тщательный анализ – особенно при выборе площадок для строительства и при выборе объектов строительства.
Инициаторы проекта вступили на очень скользкий лёд, который называется «экономика мегапроектов». За последние полвека во многих странах мира накоплен богатый опыт успешных мегапроектов и значительно превосходящий его опыт провальных мегапроектов. Из самых последних примеров – Большой Бостонский туннель (перерасход сметы в два раза), туннель под Ла-Маншем (перерасход сметы почти в два раза).
Как подсчитали эксперты, в девяти из десяти транспортных инфраструктурных проектах расходы оказались недооценены. Реальная стоимость железных дорог в среднем оказывалась на 45% выше плановой сметы. А реальная стоимость Сиднейского оперного театра вообще превысила проектируемую в 15 раз!
Прогнозирование спроса является основой для социально-экономической и экологической оценки крупных инфраструктурных проектов. Оценка финансовой жизнеспособности проекта напрямую зависит от точности таких прогнозов. Прогнозирование спроса является главной неопределённостью и риска в оценке крупных проектов.
Туннель под Ла-Маншем начал функционировать в 1994 году. Прогноз перевозок, сделанный во время принятия решения о строительстве туннеля, предусматривал 15,9 млн. пассажиров на поездах Eurostar в год. Фактический пассажиропоток в 1995 году составил 2,9 млн. пассажиров, к 2001 году пассажиропоток составил 6,9 млн. пассажиров (43% от прогнозного уровня). Объём грузоперевозок прогнозировался на уровне 7,2 млн. тонн. В 2001 году грузоперевозки составляли всего 2,4 млн. тонн – 33% от прогнозного уровня.
Ошибались и в других проектах. Фактический транспортный поток метрополитена в Калькутте оказался в двадцать (!) раз ниже прогнозируемого уровня, фактический транспортный поток метрополитена в Майами в шесть раз ниже прогнозируемого уровня 15%, фактический транспортный поток международных аэропортов в Денвере и Мехико – вдвое ниже прогнозируемого уровня.
Отмечу, что во всех указанных проектах речь шла о потоках людей и потоках грузов – это менее сложные переменные нежели водные биоресурсы – и тем не менее разработчики не справились со стохастической сложностью этих потоков. В случае с рыбным кластером возникает дополнительная неопределённость – динамика водных биоресурсов.
В предварительном отчёте исследовательского института Номура указано, что кластер рассчитан на ресурсную базу в 4,4 млн. тонн. Однако состояние ресурсной базы нельзя описывать в раз и навсегда утверждённых цифрах. За минувшие двадцать лет на Дальнем Востока мы наблюдали резкий рост популяции минтая и лососёвых и резкое снижение. В период с 1996 года по 2004 год ОДУ минтая сократилось с 2,4 млн. тонн до 876 тысяч тонн – почти в три раза! Сейчас ОДУ минтая находится на уровне 1,6 млн. тонн – на треть ниже показателей двадцатилетней давности. Вылов лососёвых в период с 1995 год по 2004 год колебался в пределах 170 – 230 тысяч тонн, затем рекордные выловы 2009, 2011 и 2012 годов создали иллюзию вечного полумиллионного вылова. Но это не более чем иллюзия.
Мы не одиноки. Во многих странах пик вылова уже давно пройден. Вылов в Норвегии снизился с 3,8 млн. тонн в 1998 году до нынешних 2,5 млн. тонн. Вылов в Чили упал ещё драматичнее: с 7,8 млн. тонн в конце 80-х годов до нынешних 3,8 млн. тонн. В 80-х годах остались и рекордные уловы в США: вместо тогдашних 6 млн. тонн – 4,2 млн. тонн.
Водные биоресурсы – это слишком капризный ресурс. Поэтому «оцифровывать» ресурсную базу в инвестиционных проектах чрезвычайно сложно. Не случайно 99% банков в мире с опаской относятся к использованию в качестве кредитного залога прав на вылов. Громкий крах в 2008 году исландского Landesbanki, увлечённо кредитовавших бизнес под залог рыбных квот, привел к разрушению банковской системы всей Исландии.
Хорошо понимаю сложность расчётов, которые сейчас готовит исследовательский институт Номура. Учитывая добросовестность и дотошность специалистов института, вполне понятно, почему они не торопятся с официальной презентацией расчётов окупаемости объектов кластера и технико-экономическими характеристиками объектов кластера. Не тот случай, когда спешка оправданна.
Печальный опыт многих мегапроектов хорошо изучен японскими специалистами. Более того, им не понаслышке известна и неустойчивость сырьевой базы рыболовства. Четверть века назад японские рыбаки добывали почти 11 млн. тонн водных биоресурсов, сейчас – 3,5 млн. тонн. В три раза меньше. Много проектов в японской рыбной отрасли закончились банкротством именно из-за исчезновения Большой рыбы. Уроки японский истории ещё очень свежи, чтобы эксперты Номура стали предлагать завышенные и необоснованные расчёты.
Думаю, сейчас важно не подгонять экспертов, не кликушествовать, а участвовать в обсуждении базовых характеристик рыбного кластера.

ПИСЬМО КАМЧАТСКОМУ ДРУГУ

«Если выпало в империи родиться, лучше жить в провинции, у моря…». Это из «Писем к римскому другу» Иосифа Бродского. Камчатский журналист Кирилл Маренин прочитал мой пост в ЖЖ «Минтай и словоблудие» и задал несколько вопросов. Уважаю Кирилла как настоящего профессионала, поэтому отвечаю на его вопросы
В советский период весь добываемый минтай согласно статистике приходил на внутренний рынок. В пищевых целях использовалась не очень значительная часть минтая, да и то – в виде неразделанного и обезглавленного мороженного минтая. Мало того, весь этот объём распределялся среди бюджетных (а других не было) учреждений не по себестоимости, а по дотирумой государством цене. И всё же большая часть минтая перерабатывалось в рыбную муку, которая, например, использовалась в звероводческих хозяйствах. Кстати, очень много норковых ферм в СССР работали на экспорт. Выходит и в советское время значительная часть минтая фактически уходило на экспорт? Просто это маскировалось статистикой. Необходимо отметить, что в советский период не было построено ни одного рыбоперерабатывающего комбината по производству филе минтая, а большая часть крупнотоннажного рыбопромыслового флота не имела на борту производственных линий по изготовлению филе минтая.
Громадные плавбазы и многочисленные береговые предприятия были, но воспоминания об индустриальной мощи советского рыбхоза несколько искажают реальный уровень рыбопереработки. Глубина рыбопереработки даже в советский период была не очень высока, хотя капиталовооружённость отрасли по мировым меркам была неоправданно высокой. В 1970–1990 годах уровень капиталовооруженности труда в отрасли вырос в 2,8 раза, при этом фондоотдача снизилась в 1,8 раза.
Вот сухая сводка о глубине советской рыбопеработке. За двадцать лет с 1970 по 1990 годы вылов СССР увеличился на 43% – с 7,8 млн. тонн до 11,2 млн. тонн, а производство пищевой продукции в стране за тот же самый период возросло только на 26% – с 3,5 млн. тонн до 4,4 млн. тонн. Причём доля необработанной мороженной продукции в общем объёме пищевого производства все эти годы сохранялась на одинаковом уровне: 74% в 1970 году, 75% в 1990 году. Кстати, большинство советских граждан очень хорошо помнят, что было на прилавках большинства советских рыбных магазинов. Много было рыбопродукции глубокой переработки?
Глубина переработки гидробионтов в СССР сокращалась: в 1970 из одной тонны сырца производилось 449 кг пищевой продукции, в 1990 году только 393 кг, т.е на 12,5% меньше. Зато производство технической продукции быстро увеличивалось, в 1990 году СССР производил 1,87 млн. тонн технической продукции (доля Советского Союза на мировом рынке производства рыбной продукции непродовольственного назначения составляла 10% мирового объёма). С 1970 по 1990 годы вылов СССР увеличился на 3,4 млн. тонн и этот прирост на 2/3 был обеспечен увеличением вылова минтая (2,2 млн. тонн). Вылов минтая в СССР за те же двадцать лет увеличился почти в пять раз – до 2,8 млн. тонн. Думаю, теперь вам понятно: за счёт какого ресурса Советский Союз в полтора раза увеличил производство технической рыбопродукции? Дополнительные 600 тысяч тонн рыбной муки молотились из минтая. Можно считать рациональным с биологической и экономической точки зрения такое использование ценнейшего сырья? Можно считать это образцом глубокой переработки? Мой ответ на оба вопроса отрицательный.
Точно такой же ответ дало и время. Советский рыбохозяйственный комплекс стремительно шёл к кризису, несмотря на огромную субсидиарную поддержку государства. Планово-директивная система управления привела к перекапитализации рыбохозяйственного комплекса и падению конкурентоспособности рыбных товаров, прежде всего на внутреннем рынке. Напомню, что «убийство» потребительской репутации минтая началось именно в те годы.
Разрыв между громадной капиталоёмкостью и невысоким уровнем переработки можно было заделывать двумя способам: 1) наращиванием вылова водных биологических ресурсов без всяких биологических ограничений; 2) государственными дотациями. Камчатский журналист С.И.Вахрин сделал блестящий анализ того, как эскалация вылова в СССР привела к уничтожению многих видов водных биоресурсов. Если же говорить об экономике, то в начале 90-х годов затраты на содержание отраслевой материально-технической базы в 1,5 раза превышали стоимость произведенной продукции.
Распад СССР и разрушение хозяйственных связей привели к падению платёжеспособного спроса на минтай («рыба для кошек» оказалась вдруг дорогой), однако общедопустимые уловы минтая сохранялись на высоком уровне. Естественной стратегией выживания для добывающих минтай предприятий стал внешний рынок. На внешний рынок продавали то, что пользуется наивысшим спросом. Другого выхода не было. Строить на берегу рыбоперерабатывающие комбинаты по производству филе минтая в 90-е годы было экономическим самоубийством. Так же, кстати, как и строительство комбинатов по сжиженному газу или нефтепереработке. Так жила вся российская экономика и рыбаки жили по её законам, не выделяясь ни особым рвачеством, ни чрезмерным подвижничеством. Работали как все.
В конце 90-х годов появилась производственная возможность для выпуска филе минтая морской заморозки в связи с вводом в строй нескольких десятков современных рыбопромысловых судов зарубежной постройки. Собственно говоря, именно тогда и стала развиваться настоящая индустрия по выпуску продукции из минтая с высокой степенью переработки. Индустрия, которой не существовало в СССР! В начале 2000-х годов российские предприятия стали наращивать выпуск филе минтая на рыбопромысловых судах и быстро захватили рынок филе минтая морской заморозки в Европе: в 2001 году российские предприятий производили свыше 90 тысяч тонн филе минтая – в три раза больше, чем сейчас.
Почувствовав угрозу со стороны российских предприятий, американские добытчики минтая придумали защитное оружие. Крупные розничные сети и международные экологические организации (WWF) разработали т.н. экологический стандарт, который подразумевает устойчивое состояние популяции водных биоресурсов. Только при наличии экологического сертификата рыбопродукция попадала в розничные сети. Американская ассоциация минтайщиков APA быстро сертфицировала минтаевый промысел. Таким образом американцам удалось «убить» конкуренцию на рынке филе минтая и создать собственную монополию.
Сейчас у нас появилась реальная возможность пробить эту блокаду. Получение экологического сертификата MSC повысит привлекательность производства филе. Многие предприятия оборудовали рыбопромысловые суда филетировочными линями. Но каковы перспективы береговой переработки?
Вот как оценивают эту проблему в мировом масштабе. «Всё более существенной становится практика аутсорсинга переработки на региональном и мировом уровнях; её масштабы зависят от видов рыб, разновидности продукта и стоимости труда и транспортировки. Например, цельная рыба с европейских или североамериканских рынков посылается в Азию (в частности в Китай, но также в Индию и Вьетнам) для филетирования и упаковки, затем перевозится в обратном направлении». Это цитата из доклада FAO «Состояние мирового рыболовства и аквакультуры – 2010».
Как видим, перемещение рыбопереработки в наиболее выгодные для наладки производства страны – это общемировая тенденция. Китай импортирует ежегодно из разных стран мира 2,5 млн. тонн мороженной неразделанной или обезглавленной рыбы, в том числе свыше 500 тысяч тонн минтая из России. Практически вся рыба российского происхождения, которая поступает в Китай, впоследствие экспортируется в другие страны в переработанном виде. Какая часть этой рыбы возвращается в Россию в переработанном виде? В 2012 году экспорт российской продукции из минтая в Китай составил 533 тысячи тонн, что в переводе на живой вес составляет около 820 тысяч тонн. В том же 2012 году в Россию было ввезено 17 тысяч тонн филе минтая китайского производства, что в переводе на живой вес составляет примерно 70 тысяч тонн. Следовательно, обратно в Россию возвратилось 8,5% от того объёма минтая, который купили китайские переработчики, остальные 91,5% уехали в Европу.
Возможно производить в России филе минтая на берегу, чтобы продавать на российском рынке и экспортировать в Европу? Почему этого не делают? Потому что стоимость производственных затрат (электроэнергия, водоснабжение и канализационные стоки и т.д.) и налоговая нагрузка значительно выше. Напомню, что в Китае импортное продовольственное сырье, которое используют для изготовления продукции на экспорт, освобождено от таможенных пошлин и НДС. Это очень существенная прибавка.
На Международном конгрессе рыбаков в сентябре прошлого года в своём докладе я отметил хорошие перспективы для развития берегового производства филе минтая прежде всего для внутреннего рынка (с европейским направлением гораздо сложнее). Сейчас готовятся предложения по выполнению поручений Владимира Путина о развитии рыбного хозяйства. Там есть пункт о развитии переработки, вот туда мы готовим наши предложения. Скоро я об этом напишу.
СССР не оставил в наследство современной индустрии по производству продукции из минтая с высокой степенью переработки. Первые попытки наладить такую индустрию на рыбопромысловых судах начались полтора десятка лет назад. Сейчас появилась реальная возможность увеличить российское присутствие в нише филе минтая морской заморозки и одновременно создать индустрию по производству филе минтая береговой заморозки.

МИНТАЙ И СЛОВОБЛУДИЕ

Нас постоянно упрекают в том, что мы больше половины улова продаём за рубеж. Вроде бы миллионы россиян ждут-не дождутся минтая. Начнём с того, что российский рынок рыбопродукции не очень ёмкий. Доля расходов на покупку рыбопродукции в общих расходах на покупку продуктов питания отстаёт от многих видов продовольствия. Так, по оценкам, приведённым в совместном проекте телекомпании REN TV, аудиторско-консалтинговой компании ФБК и газеты «Ведомости» «Сколько тратит Россия», доля расходов на покупку мяса и мясопродуктов составляет 28,9% общих расходов на покупку продуктов питания, доля расходов на покупку хлеба и хлебопродуктов – 17%, доля расходов на покупку плодоовощной продукции (включая картофель) – 14%, доля расходов на приобретение молока и молокопродуктов – 13,5%, доля расходов на покупку сахара и кондитерских изделий – 8,2%, доля расходов на покупку рыбопродукции – 10%, доля расходов на покупку масложировой продукции – 2,7%. Треть денег, уходящих на покупку продуктов, люди тратят на мясо, а на рыбу - десятину.
Теперь о том, какую рыбу хотят есть у нас в стране. В соответствии с нормативами Госкомтруда СССР, в 1988 году среднедушевое потребление рыбопродукции в Советском Союзе составляло 24,7 килограмма, в том числе потребление минтая – 10 килограмм, сельди тихоокеанской – 3,5 килограмма, трески – 4 килограмма, камбалы – 1 килограмм, леща – 3 килограмма. Историческая память - штука серьёзная. Российский потребитель при среднедушевом потреблении рыбы в 20 – 21 килограмм в год, не готов съедать 10 килограмм минтая в год, потому что у него есть возможность покупать мясо (в 1988 году среднедушевое потребление мяса и мясопродуктов было 52 кг, а в 2011 году - свыше 90 кг), у него есть возможность покупать импортную рыбу.
Поэтому желающих купить минтай хватает на 350 тысяч тонн минтая, а мы вылавливаем 1,6 млн. тонн. Куда остальное?

ПО МОТИВАМ "РЫБНОГО СКАНДАЛА"

Раскручиваемый с января 2013 года "рыбный скандал" в США и ЕС привёл к поиску "волшебной палочки", с помощью которой возможно прекратить такие безобразия. Много разговоров о системе ХАССП, причём большинство людей, использующих этот термин неясно представляют его содержание.
ХАССП – это всего лишь один из кирпичиков в фундаменте. Фундамент – это общие правила обеспечения пищевой безопасности. Эти правила детально прописаны в документах Комиссии Codex Alimentarius. Так называется созданная совместно Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) и Продовольственной и сельскохозяйственной организацией ООН (FAO) группа экспертов, которая работает уже не один десяток лет, обобщает и приводит к единому знаменателю нормы, стандарты и правила в сфере пищевой безопасности.
Эта комиссия издала документ «Системы контроля и сертификации импорта и экспорта пищевых продуктов» (CAC/GL20 – 1995) – «библию» санитарных и ветеринарных врачей во всём мире. Во введении перечислены основные понятия, например, понятие «контроль». «Контроль – это осмотр или изучение пищевых продуктов или систем контроля качества пищевых продуктов, исходных материалов, переработки и распределения, включая исследование продукции в процессе производства и конечной продукции, с целью проверки их соответствия установленным требованиям». Как видите, в основополагающем международном документе нет и речи об отказе от широкой проверки пищевой продукции и её замене исключительно выявлением контрольных точек.
Ещё одна цитата из CAC/GL20 – 1995:«Сертификация – это процедура, посредством которой официальные органы сертификации или официально признанные органы сертификации дают письменное или иное эквивалентное заключение о том, что пищевые продукты или системы контроля качества пищевых продуктов соответствуют предъявляемым требованиям». Итак, понятно: пищевая безопасность – это не только контроль системы качества пищевой продукции, но и самой пищевой продукции. Так вот, ХАССП – это один из (подчёркиваю, один из) нескольких инструментов оценки системы контроля качества пищевых продуктов. И уже по этой причине ХАССП не являлся, не является и не будет являться «волшебным» инструментом, который единственно обеспечивает (или способен обеспечить) должный уровень пищевой безопасности.
Теперь идём дальше и подробнее охарактеризуем сам ХАССП. Для этого нужно изучить утверждённые Комиссией Codex Alimentarius «Методические указания по структуре, функционированию, оценке и аккредитации систем контроля и сертификации импорта и экспорта пищевых продуктов» (CAC/GL 29 – 1997). Методические указания представляют собой общую схему для создания систем контроля и сертификации импорта и экспорта пищевых продуктов. Деятельность систем контроля включает несколько основных блоков: 1) оценку риска – построенный на научной основе процесс, состоящий из выявления опасных факторов, определения характеристик опасных факторов, оценки подверженности воздействую опасных факторов и выявлению характеристик риска; 2) меры по снижению или устранению риска; 3) предоставление информации о риске.
ХАССП применяется только в первом блоке и только для выявления опасных факторов. С этой целью разработана и утверждена «Система анализа опасных факторов и критических контрольных точек и методические указания по её применению», которая приложена к «Рекомендуемым международным нормам и правилам. Общим принципам гигиены пищевых продуктов» (CAC/RCP 1 – 1969. Rev.3,1997).
Чтобы наглядно понимать место ХАССП в общей системе пищевой безопасности, назову такую цифру: Комиссия Codex Alimentarius разработала свыше 50 Методических рекомендаций, один из этих пятидесяти документов из которых касаются системы ХАССП.
С вступлением в силу технических регламентов Таможенного союза «О безопасности пищевой продукции» и «О безопасности пищевой продукции в части её маркировки» - 1 июля 2013 года - предприятия пищевой промышленности будут обязаны представить документ, подтверждающий применение при оценке производственных процессов системы ХАССП. Однако это не означает, что таким образом у предприятий появится «индульгенция». Кстати, некоторые недобросовестные люди утверждаю ровно обратное для того, чтобы сейчас – за деньги – выписать такие справки предприятиям. Вынужден их (то есть предприятия) разочаровать – помимо справки ХАССП придётся проходить и лабораторный контроль, и контроль производственных процессов, придётся обучать сотрудников. И много чего ещё делать.
Большинство рыбоперерабатывающих предприятий уже имеют подобные документы. Однако ими не исчерпывается длинный список системы контроля качества и безопасности пищевой продукции. Более того, в современной мире – особенно после вступления России в ВТО – нашим предприятиям придётся учитывать частные – то есть утверждённые не государственными органами, а бизнесом – системы качества и безопасности. Вот, например, Ассоциация добытчиков минтая реализует проект экологической сертификации промысла минтая. Почему? Потому что, крупнейшие розничные сети мира и крупнейшие фаст-фуд сети заявляют об отказе принимать к реализацию продукцию, произведённую из рыбы, вылавливаемой на несертифицированных промыслах. Проще говоря, ритейлеры (конечно, не сами по себе, а под давлением экологических организация вроде WWF или Greenpeace) требует доказательств того, что рыбе, которую они продают не грозит уничтожение, что популяция этой рыбы находится в стабильном состоянии. Вот так получается, что имея все бумаги ХАССП, рыболовные предприятия сталкиваются с проблемой сбыта и вынуждены проходить очень длительную, трудоёмкую и дорогостоящую процедуру специальной сертификации.
Так что, программа ХАССП не является «волшебной палочкой», посредством которой удастся снять все ограничения для оборота пищевой продукции и заменить иные системы (или процедуры) контроля.

ЧТО ТАКОЕ "РЫБНЫЕ БИРЖИ"

В 22 странах мира существуют учреждения, к которым чаще всего применяется общий собирательный термин – «рыбные биржи». Однако термин «рыбные биржи» не отражает специфику возникновения и функционирования указанных учреждений, а также существенные различия в их нормативно-правовом статусе и механизме работы. Более того, неверное использование термина «рыбные биржи» приводит к искажённому представлению об их деятельности.
Рыбные торговые площадки, существующие в мире, не могут быть отнесены ни к товарным биржам, ни к фондовым биржам. Они, как правило, являются сбытовыми кооперативами, созданными для выкупа уловов у мелких рыболовных компаний, либо партнёрствами крупных рыбопроизводителей для продвижения товара на внешний рынок. Необходимость создания таких сбытовых торговых площадок обусловлена главной особенностью рыболовства в большинстве стран, где существуют «рыбные биржи»: от 60% до 80% вылова приходится на мелкие предприятия, а доля маломерного флота в совокупном тоннаже доходит до 90% (для сравнения, весь океанический флот Европейского союза составляет 90 единиц, а океанический флот России – более 250 единиц). Принципиально иная структура рыболовства, иная структура технической вооружённости рыбопромыслового флота обусловили необходимость создания специализированных каналов доступа на рынок для мелких предприятий.
Решение о создании торговых площадок принимались рыболовными предприятиями добровольно. Торговые площадки создавались на базе сбытовых кооперативов и при их финансовом содействии. Существуют только два примера, когда торговая площадка не является собственником выкупаемых водных биоресурсов, – аукционы в Пусане и Сиэттле. Однако и здесь форма проведения торгов не имеет ничего общего с процедурами и правилами, применяемыми на товарных и фондовых биржах. Торги проводятся только после тщательной экспертизы товара и только в форме аукциона. Ценовые колебания на один и тот же вид продукции колеблется в разы в зависимости от её качества или предпочтений покупателя. Предыдущие ценовые котировки не являются основанием для ценообразования в будущем (в отличие от бирж, для которых эта функция – одна из основных).
Рыбные торговые площадки – это принципиально иной по своему экономическому содержанию и организационно-правовым формах и процедурам механизм, чем товарные и фондовые биржи. Недопонимание возникает по одной причине: при переводе названий рыбных торговых площадок часто в целях упрощения применяется собирательный термин «market» (рынок), который часто используется также и для определения товарных и фондовых бирж. Однако термин «market» (рынок) – это родовое название всех существовавших и существующих форм рыночной торговли. Точным названием рыбных торговых площадок является термин «commodity».
На «рыбных биржах» реализуют около 3 млн. тонн водных биоресурсов в год, что составляет менее 6% от общего объёма мировой торговли водными биологическими ресурсами (55 млн. тонн в 2010 году).
Норвежское рыболовное сбытовое товарищество. Оборот превышает 200 тысяч тонн в год. Создано в 1954 году сбытовыми кооперативами, объединяющими мелкие рыболовные хозяйства (в 80-е годы к ним присоединились хозяйства по разведению фермерского лосося) и по своей организационной форме является партнёрством сбытовых кооперативов. Приобретает у производителей их продукцию и продаёт её внутри страны и за рубежом крупным сбытовым компаниям.
Исландская рыбная биржа. Оборот составляет 120 тысяч тонн в год. Создана в 1969 году сбытовыми кооперативами мелких предприятий. После консолидации исландской рыболовной отрасли (с 1994 по 2008 годы доля десяти крупных рыболовных предприятий в совокупном вылове превысила 50%) Исландская рыбная биржа является основным покупателем уловов для мелких предприятий. Приобретает у производителей их продукцию и продаёт её внутри страны и за рубежом крупным сбытовым компаниям.
Рыболовный кооперативный союз Италии. Оборот составляет 60 тысяч тонн в год. Создан в 1978 году владельцами рыболовных предприятий, складских помещений и транспортных предприятий для приобретения уловов у мелких предприятий, располагает своим филиалами в 29 городах Италии. Приобретает у производителей их продукцию и продаёт её внутри страны и за рубежом крупным сбытовым компаниям.
Рыбная биржа в Лиссабоне (Португалия). Оборот составляет 40 тысяч тонн в год. Создана в 1986 году сбытовыми кооперативами для приобретения уловов у мелких рыболовных предприятий. Приобретает у производителей их продукцию и продаёт её внутри страны и за рубежом крупным сбытовым компаниям.
Рыбная биржа Бильбао (Испания). Оборот составляет 50 тысяч тонн в год. Создана в 1990 году сбытовыми кооперативами и финансово-кредитными учреждениями для приобретения уловов у мелких рыболовных предприятий. Приобретает у производителей их продукцию и продаёт её внутри страны и за рубежом крупным сбытовым компаниям.
Рыбная биржа в Афинах (Греция). Оборот составляет 60 тысяч тонн в год. Создана в 1986 году сбытовыми кооперативами и финансово-кредитными учреждениями для приобретения уловов у мелких рыболовных предприятий. Приобретает у производителей их продукцию и продаёт её внутри страны и за рубежом крупным сбытовым компаниям.
Рыбная биржа в Сантьяго-де-Чили (Чили). Оборот составляет 50 тысяч тонн в год. Создана в 1989 году фермерскими хозяйствами, выращивающими лосося. В дальнейшем к ней присоединились и предприятия из сектора рыболовства. Приобретает у производителей продукцию и продаёт её внутри страны и за рубежом крупным сбытовым компаниям.
Рыбная биржа в Эквадоре. Оборот составляет 80 тысяч тонн. Создана в 1996 году предприятиями, специализирующимися на разведении тилапии. Складирует приобретаемый товар и реализует его преимущественно сбытовым сетям в США.
Рыбная биржа в Буэнос-Айресе. Оборот составляет 40 тысяч тонн в год. Создана в 1984 году в форме правительственного агентства, приобретающего продукцию мелких рыболовных предприятий. За это время дважды (1990 и 1997) приостанавливала свою деятельность в связи с техническими дефолтами.
Рыбная биржа в Бразилии. Оборот составляет 30 тысяч тонн в год. Создана в 1998 году по аргентинскому образцу.
Рыбная биржа в Перу. Оборот составляет 90 тысяч тонн в год. Создана в 1978 году производителями рыбной муки. Существует в форме закрытого партнёрства, обеспечивающего согласованные цены на производимую рыбную муку.
Рыбная биржа в Мумбаи (Индия). Оборот составляет 110 тысяч тонн. Создана в 1999 году сбытовыми кооперативами, объединяющими производителей креветки для её продвижения на внешние рынки.
Торговая система Всеяпонской ассоциации рыболовной отрасли. Создана в 1951 году. Оборот составляет 350 тысяч тонн. Функционирует в качестве организационно-правовой формы сбытового товарищества, финансируемого финансово-кредитными учреждениями. Приобретает продукцию у мелких производителей.
Рыбные аукционы в Пусане (Республика Корея). Возникли в 80–е годы. Оборот составляет 100 тысяч тонн в год. Функционируют на базе складских и холодильных комплексов, сооружённых за счёт государственных капиталовложений. Являются торговыми площадками. Торги происходят только после предварительной экспертизы выборочных партий из выставляемых к продаже лотов и происходят в форме аукционов между покупателями и продавцами. Электронные торги без предварительной проверки качества продукции и фьючерсные торги не допускаются.
Рыбные аукционы в Сиэтле. Возникли в 80–е годы. Оборот составляет 70 тысяч тонн в год. Проводятся по тем же правилам и с теми же ограничениями, что и аукционы в Пусане.

КТО ВОЗГЛАВИТ ЦРУ?

Очередной директор ЦРУ со скандалом покинул штаб-квартиру в Лэнгли. Дэвид Петреус «погорел» на внебрачной связи. За десять лет меняется шестой директор: такой ротации кадров ЦРУ уже давно не видело. Вообще историю ЦРУ можно разделить на две части. Первая часть – со дня основания и до 1977 года, вторая часть – с 1977 года по сей день.
Почему 1977 год? Потому что после расследования сенатской комиссии Фрэнка Чёрча в 1976 – 1977 годах ЦРУ переживало печальные времена. Общественная критика и официальные расследования, десятки публикаций о неблаговидных делах американских «рыцарей плаща и кинжала» подорвали авторитет ведомства. Президент Джимми Картер попытался создать «новое ЦРУ», поставив во главе него адмирала Стэнсфилда Тернера. Тем самым, был негласно подвергнут осуждению прежний принцип подбора руководящих кадров для этого ведомства. Перефразируя известное выражение:«Руководство разведкой – это слишком серьёзное дело, чтобы доверять его разведчикам». Профессионалов разведки стали задвигать.
Как было прежде? С 1947 года (основание ЦРУ) и до 1977 года ведомство возглавляли 12 человек, но большая часть оказались временщиками (вроде Джеймса Шлессинджера, Вернона Уолтерса или Генри Хилленкоттера). 23 года из 30 лет Центральным разведывательным управлением руководили четыре человека: легендарный американский разведки Аллен Даллес (9 лет), два его верных ученика Ричард Хелмс (7 лет) и Уильям Колби (3 года) и очень интересная (весьма характерная для США) фигура полубизнесмена-получиновника Джона МакКоуна. МакКоун (он дружил с Джоном Кеннеди, который и поставил его взамен опарафинившегося в Заливе Свиней Даллеса). В целом кадровые разведчики возглавляли ЦРУ 23 года из 30: с 1947 по 1977.
После 1977 года кадровая стабильность в руководстве ЦРУ разрушилась: за 35 лет сменилось 15 директоров. Причём долгожителей всего двое – Уильям Кейси и Джордж Тенет. Секрет выживания у каждого из них – свой. Кейс – это почти полная аналогия Маккоуна: возглавлял Комиссию по ценным бумагам, Экспортно-импортный банк США, был личным другом Рональда Рейгана и благодаря этому вспомнил молодость (в годы войны с фашистами он работал оперативником в Управлении специальных служб генерала Уильяма Донована). Джордж Тенет – это кадровый разведчик без политического лица, готовый взять на себя проколы шефа. Формально он и в отставку ушёл по этой причине: признал, что данные о наличии ядерного оружия у Ирака были подтасованы для политического руководства.
Все остальные кратковременные директора ЦРУ представляют собой разношёрстную компанию дипломатов, военных, кадровых разведчиков, выходцев из ФБР и политических назначенцев. Кадровые разведчики возглавляли ЦРУ 19 лет из 35: с 1977 по 2012 годы. Бывали и такие, которые совмещали сразу несколько признаков в одном лице. Например, Портер Госс – кадровый сотрудник ЦРУ, ушедший в отставку, затем избранный в Палату представителей и возглавивший там Комитет по разведке. Бывали «тяжеловесы» вроде Роберта Гейтса, который поработал и с Клинтоном, и с Бушем, руководил и министерством обороны, и ЦРУ, или Лео Панетты – бывшего главы администрации Клинтона. Бывали комичные персонажи вроде учёного-химика Джона Дейча. После ухода Дейча с поста директора ЦРУ сотрудники технической инспекции обнаружили в памяти его компьютера, не имевшего специальной системы защиты, 31 секретный документ. В мае 1999 года министерство юстиции приняло решение не возбуждать против Дейча уголовного дела, однако летом того же года директор ЦРУ Джордж Тенет «на неопределенное время» лишил Дейча доступа к секретной базе данных ЦРУ. Несмотря на это, Дейч возглавил комиссию Конгресса США по проблеме хищения американских ядерных технологий!
Краткий эксурс в историю ЦРУ даёт два урока.
Первый – руководитель спецслужбы (в любой стране мира, кто-бы что ни говорил про “демократические механизмы контроля над спецслужбами”) должен быть наделён личным доверием главы государства. Нет такого доверия – даже суперпрофессионал вроде Даллеса уходит в отставку. Кстати, и появилось ЦРУ только благодаря этому «человеческому фактору». После завершения Второй мировой войны возник острый конфликт между армией и ВМС о том, какой должна быть американская разведка. Сухопутные тянули на себя, моряки – на себя, профессионалы (Донован и Даллес) предлагали своё. Однако Гарри Трумэн никому из них не доверял, зато доверял адмиралу Сидни Соерсу. Адмиралом тот был сухопутным: до 52 лет занимался бизнесом, руководил корпорацией Юнайтед Стил, банками, страховыми компаниями, государственной компаний, похожей на наш «Оборонсервис» (там и звание воинское получил). Но голова у Соерса работала хорошо, он и предложил Трумэну структуру Центральной разведки, которая просуществовала до 11 сентября 2001 года. Благодаря личному доверию Кеннеди МакКоун возглавил ЦРУ и сохранил кадры Даллеса от увольнения. Рейган полностью доверял Кейси, поэтому впервые в истории в 1981 году директор ЦРУ официально стал министром США. А у многих такого доверия не было: это связывало им руки и делало беззащитными перед интригами «смежников». Благодаря таким интригам ФБРовцы возглавили некоторые направления в ЦРУ при Уильяме Уэбстере (он возглавлял ФБР 9 лет до прихода в разведку).
Второй урок – “скамейка запасных” для этой должности ВСЕГДА очень небольшая. Несмотря на разговоры о “кадровом резерве” работа руководителя спецслужбы настолько специфична, а люди, достойные и способные занять такую должность, настолько штучны, что подобрать нужного человека иногда просто невозможно. Например, тот же Лео Панетта (вдохновитель операции по устранению Усамы Бен-Ладена) был переброшен Обамой на другой участок работы. Почему?
Потому что ушёл в отставку министр обороны Роберт Гейтс – экстрапрофессионал, уважаемый такими разными президентами как Буш-младший и Обама. Панетта хорошо разбирается в бюджетных вопросах, и президент Обама хочет, чтобы он провел через Конгресс масштабное сокращение военных расходов (на 400 миллиардов долларов за 12 лет), которое Обама включил в свой план по борьбе с бюджетным дефицитом.
Похоже, в американских «верхах» готовы отказаться от традиции ставить во главе разведки либо политически слабого профессионала, либо выходца из смежных ведомств, либо политического назначенца. Громкий скандал с армейским выходцем Петрэусем расчищает площадку для политического тяжеловеса с разведывательным прошлым.

БРАКОНЬЕРСКИЙ КРАБ

Второе десятилетие камчатский и синий крабы остаются основными объектами незаконного промысла водных биоресурсов в Дальневосточном бассейне. Массовые поставки российского краба на рынки Японии и США начались в 1992 – 1994 годах и практически сразу их совокупный объем превысил величину официально установленных общих допустимых уловов (ОДУ). В 1994 году на территорию этих стран в общей сложности было ввезено 40,1 тыс. тонн камчатского и синего краба из России, величина ОДУ на тот момент составляла 38,7 тыс. тонн.
Середина 90-х годов – расцвет незаконного промысла камчатского и синего краба в 200-мильной экономической зоне РФ. В 1995 году объемы его ввоза на территорию Японии и США возросли до 54,9 тыс. тонн, на 40% превысив величину ОДУ, а уже через год достигли своего максимального размера, который оставался в пределах 72,5 – 76,0 тыс. тонн в течение 1996 – 1999 годов.
Начиная с 2003 года незаконный промысел камчатского и синего краба в Дальневосточном бассейне вступил в новую фазу. Величина ОДУ начала стремительно снижаться, более того – был введён запрет на промысел камчатского краба в Охотском море. Однако объём поставок краба в Японию и США оставался на высоком уровне.
По оценке некоторых российских экспертов ежегодный объем незадекларированной валютной выручки, полученной от экспорта камчатского и синего краба, добытого в 200-мильной экономической зоне РФ, составляет около 250 миллионов долларов в год. Такой объём нелегальных доходов, по их оценке, обеспечивается браконьерским выловом и вывозом примерно 20 тысяч тонн краба. Кстати, эти оценки опровергают выводы некоторых российских государственных чиновников о нелегальном вывозе в 2,5 млрд. долларов. Даже самый «жирный» - крабовый браконьерский поток – даёт прибыль в 250 миллионов долларов! Откуда берутся остальные 90% насчитанного браконьерского вылова?
Возможно, эта цифра складывается за счёт совокупной оценки экономического ущерба, в том числе из-за недоразвитости глубокой переработки краба? В таком случае так и надо говорить, чётко указывая структуру порождаемого браконьерством экономического ущерба.
Все согласны, «чёрные» краболовы подорвали индустрию переработки краба. Когда массовые браконьерские поставки камчатского и синего краба только начинались, на долю живого и свежего краба приходилось менее 13% всего объема. При этом таможенная стоимость 1 кг живого и свежего краба была несколько выше, чем стоимость мороженого краба (в переводе на сырец), что было связано с экзотикой продукта. В целом же данное отклонение было незначительным и до 1995 года таможенная стоимость 1 кг краба как подвергнутого, так и не подвергнутого первичной переработке в переводе на сырец была фактически идентичной.
Начиная с 1996 года, когда объем вывоза камчатского и синего краба в Японию и США впервые более чем на 50% превысил величину ОДУ, доля живого и свежего краба в общих поставках на внешний рынок начала резко увеличиваться. Практически весь браконьерский краб поставляется за рубеж в живом виде.
В 2010 году по инициативе Федерального агентства по рыболовству были внесены изменения в Правила рыболовства для Дальневосточного рыбохозяйственного бассейна: отменили существовавший много лет запрет на вывоз краба в живом виде. К чему это привело? Вывоз живого краба за два года вырос почти в десять (!) раз, а таможенная стоимость живого краба снизилась за этот же период на двадцать (!) процентов. По данным ФТС, соотношение между экспортом сырого и мороженного краба таково: в 2009 году вывезено 17 тысяч тонн мороженного краба и 19,9 тонн немороженного краба. В 2010 году вывезено 22 тысячи тонн мороженного краба и 282 тонны немороженного краба, в 2011 году вывезено 23,5 тысячи тонн мороженного краба и 2,4 тысячи тонн немороженного краба. В 2009 году усреднённая цена мороженного краба составила 7,4 доллара за килограмм, а немороженного краба – около 7 долларов. В 2011 году усреднённая цена мороженного краба составила почти 8,5 долларов (рост в 1,2 раза), а немороженного краба – 5,8 долларов (падение 20%).
Ещё интереснее проанализировать две интересные экономические закономерности: динамику цен на живого и мороженного краба на японском рынке и структурные изменения среди дальневосточных краболовных компаний в 2008 – 2012 годы.

Создание рыбохозяйственной индустрии и справедливая цена на водные биоресурсы

В 1979 году цена на ВБР достигла своего исторического максимума – 3061 доллар за усреднённую тонну ВБР, а затем начались «качели». Последовал ценовой спад до исторического минимума 1985 года – 1945 долларов за тонну. Спад сменился краткосрочным повышением цен, а затем почти десятилетней стагнацией. Во второй половине 90-х годов реальные цены на ВБР снова пошли вниз, и только в 2001 году конъюнктура на рынке ВБР изменилась в положительную сторону. Надолго ли?     

За тридцать лет цены на ВБР выросли почти втрое и к 2008 году приблизились к отметке исторического максимума. Но если очистить текущую цену от инфляции (а денежные единицы всех без исключения стран мира за тридцать лет сильно «похудели»), то тонна ВБР сейчас стоит на 20% дешевле, чем в 1979 году. Можно ли назвать эту цену справедливой? Справедливой для рыбаков. Справедливой для потребителей. Справедливой для инвесторов.

непослушная цена

Экономическая теория обычно связывает цену с объёмом предложения: предложение растёт – цена снижается. Похоже, в нашем случае эта закономерность работают до определённого предела. В долгосрочном цикле, с 1979 по 2001 год всё как в учебниках: объём производства ВБР увеличился вдвое, цена усреднённой тонны ВБР, очищенная от инфляции, соответственно снизилась на треть. Но обратите внимание на отрезок с 1985 по 1989 годы: объём предложения ВБР увеличивается, но цена стремительно растёт, едва-едва не дотягивая до исторического максимума. Дальше с точки зрения классической теории всё более-менее объяснимо, а с 2001 года снова – бурный рост предложения вопреки теории тянет вверх цену.

непослушная цена_2

Экономическая теория связывает цену и с объёмом спроса: спрос растёт – цена увеличивается. За тридцать лет спрос мирового рынка на ВБР увеличился в четыре раза, но реальная цена на ВБР снизилась. В 1976 году мировой экспорт ВБР составил 7,9 млн. тонн, в 2007 году – 31,7 млн. тонн, рост в четыре раза. В 1976 году стоимость мирового экспорта ВБР – 8 млрд. долларов, в 2007 году – 94 млрд. долларов. Рост – почти в 12 раз. Но очистив ценовые показатели от инфляции, получим: объём экспорта вырос за тридцать лет и в физическом объёме, и в денежном выражении в четыре раза.

Впрочем, есть версия, что цену придавливают продажи необработанного дешёвого сырья. В 1976 году продажи продукции первого предъявления (сырая, охлаждённая и мороженная рыба, ракообразные и моллюски) составляли 48% всех экспортных продаж, а в 2007 году – уже 67%. Продажи готовой к употреблению продукции все тридцать лет оставались на одном уровне: в тоннах – 12–17% общего веса, в долларах – 22–26% общей стоимости. Оценить влияние фактора на уровень цены, можно сравнив период роста цены и период падения цены. И вот что получается. С 1985 по 1992 годы объём производства ВБР вырос с 90 до 107,5 млн. тонн, экспорт сырья первого предъявления увеличился с 7,8 млн. тонн до 11 млн. тонн – цена за 1 тонну усреднённых ВБР выросла в текущих ценах в два раза, а в очищенных от инфляции ценах – в полтора раза. С 1996 по 2002 годы объём совокупного производства и объём экспорта продукции первого предъявления выросли ровно настолько же, однако цена за 1 тонну усреднённых ВБР повела себя совсем иначе – упала на 15%. И в текущих ценах, и в очищенных от инфляции. Поэтому версия о «плохом» экспорте статистически не подтверждается.

непослушная цена_3

Традиционная теория часто связывает уровень цен на товары с ценой на нефть. Обычно в таких расчётах связь прослеживается через объём производства: цена на нефть растёт – объём производства снижается – цена увеличивается. Мы проанализировали период с 1950 года и обнаружили, что зависимость объёма производства ВБР от цены на нефть проявляется по-разному. В 70-е годы нефтяной шок резко затормозил, по сути, остановил объём предложения, в период дорогой нефти нулевых 2000-х торможение темпов роста ощущалось не так остро. За 18 лет «дешёвой» нефти объём производства ВБР вырос на 47 млн. тонн, за 10 лет «дорогой» нефти объём производства вырос на 40 млн. тонн. Явная зависимость цены на ВБР от цены на нефть прослеживается до 1985 года, потом надолго исчезает и вновь обнаруживается с 1998 года.

Итак, ни одна из классических теорий ценообразования с достаточной точностью не объясняет – а главное не прогнозирует – динамику цены на ВБР.

что главнее

Принципы ценообразования ВБР удаётся раскрыть через анализ особенностей внутриотраслевой конкуренции на рынках сбыта и отраслевую структуру издержек.

В 1985 году начинается бум аквакультуры, а официальный вылов ВБР замедляет темпы роста и останавливается на плато 90–95 млн. тонн. По оценке одних экспертов, вылов уткнулся в биологические ограничения, по мнению других экспертов, на самом деле вылавливается дополнительно 20 млн. тонн ВБР, которые либо выбрасываются за борт, либо пополняют «теневой оборот». С достоверностью можно утверждать: официальный вылов в течение 15 лет колеблется в пределах 90 – 95 млн. тонн, а объём производства аквакультуры за этот же период вырос с 29 млн. до 70 млн. тонн.

Каково влияние аквакультуры на цену ВБР? Оно – разное. В сегменте рыбной муки рост аквакультуры вздувает цены. В сегменте дикого лосося и вылавливаемой креветки – придавливает цены.

ограниченные возможности

Остановимся на сегменте белой рыбы. Десятый год растёт доля производимой белой рыбы (тилапия и пангасиус), но цена на эту продукцию после быстрого роста пошла вниз. Если использовать очищенные от инфляции показатели, то цена вернулась на уровень 1984 года. Цены же на вылавливаемую белую рыбу после сильного падения в первой половине 90-х годов демонстрируют сейчас очень неплохую динамику. Кстати, на графике особенно ярко проявляется зависимость между увеличением предложения и ценой. Значительное увеличение поставок белой рыбы на сложившиеся рынки негативно влияет на бизнес. 

убывающая эффективность

Теперь остановимся на структуре издержек в отрасли. В 1974 году началась «сверхиндустриализация» мирового рыболовства.  На первом этапе, с 1974 по 1991 год количество рыболовного флота увеличилось в 2,5 раза, а индекс мощности флота (интегральный показатель, вбирающий мощность судовых двигателей, энергетических установок, промыслового, холодильного и перерабатывающего оборудования) возрос в четыре раза. В наиболее концентрированном виде "сверхиндустриализацию" рыбной отрасли применяли Советский Союз и Европейский Союз. Они особенно увлеклись массовым строительством крупнотоннажного флота для интенсивного океанического промысла,  часто без учета типологических особенностей сырьевой базы бассейнов. Как результат, мировой вылов на единицу флота за время «сверхиндустриализации» упал со 105 тонн в год, до 64 тонн.

Начиная с 1991 года, индустриализация отрасли приобретает менее амбициозный характер, начинается осторожный вывод избыточного флота. Хотя индекс мощности флота продолжает увеличиваться, падение вылова на единицу флота остановлено. На повестку дня выходит иная задача – «точечная застройка», строительство и модернизация судов под проработанные бизнес-планы.

государственные инвестиции

Инвестиционная гонка в отрасли подпитывалась государственными субсидиями. По данным ФАО, в странах-членах ЕС субсидии в рыбную отрасль выросли с 80 млн. долларов в 1983 году до 580 млн. долларов в 1990 году. Общая стоимость субсидий в Канаде с 1975 по 1989 годы – 4 млрд. долларов, в ЕС с 1983 по 1990 годы – 5 млрд. евро, в Норвегии с 1975 по 1995 годы – 3 млрд. долларов, в Китае с 1984 по 2000 годы 15 млрд. долларов. Субсидии серьёзно исказили условия, в которых инвесторы, рыбаки, рыбообработчики и потребители принимают решения.

Реальная оценка экономической отдачи от капиталовложений смазалась, потому что государственный вклад в стоимость производственных активов был либо безвозмездным, либо льготным по условиям получения и возврата денежных средств. Убывающая эффективность капиталовложений мотивировала судовладельцев на вылов дорогостоящих видов ВБР и выброс малоценных обременительных в хранении, переработке и сбыте видов ВБР. Естественным результатом государственного субсидирования (как бы «дешёвых денег») становится идеология «дешёвой рыбы», которая с восторгом воспринимается потребителями. Лукавая арифметика постепенно впитывается в отраслевую систему координат, вытесняя здравый смысл и точный расчёт.

капитализация рыбной отрасли

Государство оказалось способно обеспечить массовое строительство сотен и тысяч серийных судов, но организовать финансирование штучных серий, заточенных под конкретные бассейны, под точно определённые виды ВБР – задача принципиально иная. Здесь требуется бизнес-планирование, которое не присуще природе государственного менеджмента.   

Но какие финансовые источники способны частично заместить, частично поддержать государственные субсидии? Собственный финансовый потенциал отрасли на самом деле невысок. Капитализация 30 крупнейших рыбохозяйственных компаний мира составляла в начале 2008 года 20 млрд. долларов, в т.ч. капитализация первых пятнадцати – 13,4 млрд. долларов. Спустя год общая рыночная капитализация снизилась до 16 млрд. долларов. 30 крупнейших рыбопромышленных компаний мира стоят в девять раз дешевле одной корпорации Nestle.

Капитализация отрасли ниже, чем накопленный объём инвестиций в производственные фонды (ежегодные издержки на содержание мирового рыбопромыслового флота оцениваются в 50 млрд. долларов). Рыночная стоимость отрасли искажена капиталоёмкими производственными активами, не обеспечивающими надлежащую финансовую отдачу. Но гораздо важнее другое:  изначальный и важнейший производственный актив рыбной отрасли (собственно ВБР) не прошёл монетизацию. В отличие от земли или полезных ископаемых. ФАО проанализировало рыбные промыслы с 1950 по 2005 годы: из 11 135 промыслов система индивидуально передаваемых квот применялась только в 121 промысле (1%). Следовательно, финансовый мир просто не обсчитывает стоимость необходимого производственного ресурса, не видит его в своих расчётах.

оздоровительный эффект

Зато финансовый мир чётко фиксирует и положительно оценивает вовлечённость отрасли в мировую торговлю. Более 37% (в эквиваленте живого веса) общей продукции рыбной отрасли поступает в международную торговлю в виде различных пищевых продуктов и кормов (для сравнения, только 18% зерна и 8% риса становятся предметами торговых сделок). Именно вовлечённость ВБР в международную торговлю спасло цену от падения, аналогичного падению цен на другие виды продовольствия. Реальная цена зерна, к примеру, за те же тридцать лет упала в два раза.

Но развитие мировой торговли – это не просто наращивание экспорта на сложившиеся рынки. Такая модель рентабельна до тех пор, пока сырьевые потоки готов впитывать мировой «рыбоперерабатывающий цех» – Китай. Однако его возможности перерабатывать сырье по выгодной и для добытчиков, и для переработчиков цене не беспредельны. Поэтому в повестке дня –создание новых рынков сбыта и контроль производственной активности крупными отраслевыми объединениями.

рыбная отрасль

Рыбная отрасль – это самая молодая индустриальная отрасль в секторе продовольствия. Масштабная индустриализация сельского хозяйства произошла в ключевых странах – производителях продовольствия в 40–50-х годах прошлого века, а в 70–80-х  годах «зелёная революция» резко увеличила производительность отрасли. Производительность зерновых выросла за пятнадцать лет с 1,7 тонны с гектара до 3,2 тонны с гектара. Рыболовство в эти же годы испытало обратный процесс: падение вылова на единицу флота.

Рыбная отрасль позже перешла на индустриальный путь развития. Индустриализация сектора рыболовства началась во второй половине 60-х годов и достигла пика в начале 80-х годов, сектор аквакультуры ещё моложе, серьезные капиталовложения датируются серединой 80-х годов. Есть отрасль – но нет индустрии. Создание производственной инфраструктуры рыбной отрасли и возникновение мирового торгового оборота ВБР – необходимые, но недостаточные условия для создания индустрии. Нет тиражируемых в массовом масштабе рентабельных технологий производства и переработки продукции, нет дешёвых логистических и дистрибуционных каналов доставки продукции до конечного потребителя, нет простой и доступной системы финансирования производственных издержек, нет общеотраслевой системы финансового обсчёта рисков.

Нет индустрии – значит,  нет и справедливой цены. Сложившаяся цена несправедлива, потому что она основана на неполной и искажённой оценке основных производственных факторов. Поэтому и бизнесу, и власти придётся много поработать.   

Краткий курс истории отечественного управления рыболовством

Отраслевое стратегическое планирование должно опираться на детальное изучение накопленного опыта, анализ тех многочисленных реформ, которым подвергалась рыбная отрасль за несколько последних десятилетий. Вот несколько ключевых сюжетов в истории развития нашего рыбного хозяйства.

До 1950-х годов отечественное рыболовство носило исключительно прибрежный характер: 40 процентов вылова приходилось на речную и озерную рыбу.

После того как японцы фактически «убили» нерестовые запасы лососей в камчатских и сахалинских реках на двадцать лет вперёд, ЦК КПСС принимает историческое решение о развитии океанического рыболовства. Для управления отраслью создаётся специализированное министерство. К 1986 году вылов рыбы и морепродуктов организациями и предприятиями, входившими в состав Министерства рыбного хозяйство СССР, составил 11 миллионов 276 тысяч тонн. Это был мировой рекорд. Советский Союз стал великой рыбной державой. С 1950 по 1960 год океанический вылов СССР утраивается, с 1960 по 1970 годы – увеличивается ещё в 2,4 раза.

Однако за период 1970–1990 гг. при росте объема общего вылова в 1,44 раза выпуск пищевой продукции увеличился только в 1,26 раза. Отрасль стремительно шла к кризису, несмотря на огромную субсидиарную поддержку государства.

После распада Советского Союза в отрасли произошли значительные изменения, прежде всего, обусловленные приватизацией, которая привела к тому, что большая часть активов оказалась плохо организованной. Количество самостоятельных субъектов хозяйствования выросло в 3,3 раза (с 1267 в 1992 г. до 4016 в 2003 г.). Дробление крупных предприятий по технологическим переделам в большинстве случаев привело к снижению эффективности и потери конкурентоспособности. Законодательно упорядоченный механизм долгосрочного наделения квотами был заменён ежегодным их распределением. Помноженный на кадровую чехарду в рыбном ведомстве ежегодный передел в отрасли создал питательную почву для коррупции и полностью истребил стратегическое мышление у рыбаков.

В 2000 году правительство предпринимает «кавалерийскую» атаку на рыбную отрасль. Герман Греф предлагает радикальное решение – продавать права на добычу водных биоресурсов на аукционах: «аукционы повысят прозрачность системы распределения биоресурсов, уменьшат уровень браконьерства и нелегальных оборотов, повысят эффективность борьбы с коррупцией в среде чиновников, распределяющих квоты». И всё же, несмотря на многие негативные последствия рыбных аукционов, следует признать, что Герман Греф мыслил в правильном направлении: репрессивные механизмы наведения порядка рыболовной отрасли приводят только к росту коррупционных платежей. В декабре 2004 года был принят закон «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов». Государство согласилось с тем, что война с собственными рыбаками приводит только к эскалации браконьерства и коррупционному разъеданию правоохранительного аппарата. 

Успокоение пришло в рыболовную отрасль после того, как рыбаки получили исторический принцип наделения долями квоты на добычу водных биоресурсов. Всем было сказано: ловите столько, сколько вам предоставлено квоты, и по итогам пяти лет будет принято решение о наделение долями на следующие десять лет. Возникли правовые основания для переналадки экономического механизма отечественного рыбохозяйственного комплекса, сформировавшегося на руинах советского наследия и весьма отличающегося от зарубежных аналогов.