?

Log in

No account? Create an account

ВЛАСТИ ПРИМОРСКОГО КРАЯ НЕ ХОТЯТ СУБСИДИРОВАТЬ АКВАКУЛЬТУРУ?
german_zverev
Запланированные на 2017 год субсидии из федерального бюджета бюджетам субъектов Федерации на софинансирование расходов на возмещение затрат на уплату процентов по кредитам, полученным на развитие аквакультуры, выбраны регионами не полностью. Только на 87%.
Лидер антирейтинга - Приморский край. В соответствии с распорядением Правительства Российской Федерации от 28 января 2017 года №130-р для Приморского края было запланировано 9 545 тыс. рублей на субсидирование процентных ставок по кредитов для развития аквакультуры. По состоянию на сегодня заключены соглашения на сумму 942,4 тыс. рублей. Запланированные краю субсидии выбраны всего на 10%. Это наихудший результат из шести регионов, которым были запланированы субсидии.
Также нераспределены полностью субсидии в Красноярском крае (33,4 млн рублей из 44,4 млн. рублей) и в Дагестане (3,2 млн. рублей из 6,8 млн. рублей).
В Мурманской области всу субсидии - 112 млн. рублей - распределены полностью, как и в Карелии.
К сожалению, низкая активность регионов может привести к тому, что поручение Дмитрия Медведева по итогам Сочинского инвестиционного форума может быть спущено на тормозах.
Минфин предоставит справку, из которой следует: регионам не нужна аквакультура и не нужны деньги на развитие аквакультуры.

КАК ПОВЛИЯЕТ НА РЫБНУЮ ОТРАСЛЬ ФОРМУЛА "22/22"?
german_zverev
Налоговый форум РСПП, проходивший 13 марта в рамках Недели российского бизнеса, оказался с богатым уловом. Министр финансов Антон Силуанов выступил с важной инициативой, которая существенно перенастраивает налоговую систему (http://www.kommersant.ru/doc/3241131).
Предложение Минфина - 22/22 - означает значительное сокращение социальных платежей, которые сейчас платят предприятий. В декабре 2016 года на съезде РСПП Антон Силуанов уже высказывал точку зрения Минфина на величину "социального налога": "налоги на труд чрезмерны". Правда с ним сразу же не согласился министр труда и социального развития Максим Топилин.
Видимо, первый раунд внутриправительственной дискуссии выиграл Минфин, поэтому глава министерства и сделал официальное заявление на Налоговом форуме РСПП.
Участвовавшие в Налоговом форуме РСПП представители деловых объединений высказались за то, чтобы более детально изучить влияние формулы 22/22 на разные отрасли.
Что ж. Это правильно. Что до нашей - рыбной - отрасли, то мы поддерживаем предложение Минфина. Предлагаемый Минфином налоговый манёвр позволит несколько снизить налоговую нагрузку на предприятий отрасли.
В 2015 году отчисления по социальному налогу превысили 8,5 млрд. рублей, за десять месяцев 2016 года - свыше 6 млрд. рублей. Предложение Минфина означает снижение налоговой нагрузки на предприятия отрасли на 2,6 млрд. рублей.
С учётом масштабных инвестиций в строительство рыбопромыслового флота, которые предстоят в 2017 - 2020 годы, такая корректировка налоговой нагрузки весьма своевременна.
Повышение НДС до 22% для нашей отрасли - как и для всех сельскохозяйственных производителей - не будет иметь особого значения при одном условии. При сохранении действующей льготной ставки НДС для сельского хозяйства.
При сохранении действующей ставки не произойдёт удорожания продукции и снижения покупательского спроса.

КОМУ ДОСТАНУТСЯ ИНВЕСТИЦИОННЫЕ КВОТЫ?
german_zverev
7 марта Минсельхоз России направил в ВАРПЭ новую редакцию проектов нормативных правовых актов, устанавливающих порядок и процедуры распределения инвестиционных квот. После необходимого обсуждения позиция всероссийского объединения будет представлена в министерство. Но на минувшей неделе ВАРПЭ уже направила свои предложения вице-премьерам Аркадию Дворковичу и Юрию Трутневу касательно распределения инвестквот для строительства береговых предприятий.
Так кому же достанутся инвестиционные квоты? Сначала расскажу о том, кому инвестиционные квоты не достанутся или почти не достанутся (если распределение инвестквот будет происходить с помощью предлагаемого Минсельхозом механизма).
Прежде всего, инвестиционные квоты почти не достанутся средне- и малотоннажным судам.
На Дальнем Востоке рыбопромысловые суда такого типа могут рассчитывать всего на 65 700 тонн водных биоресурсов. Среднетоннажное судно сможет рассчитывать – в зависимости от типа – на 1 300 – 2 000 тысячи тонн, малотоннажное судно – на 300 тонн. Но это стартовые величины. В случае превышения числа заявителей над объёмом выделяемых ресурсов закрепляемый за средне- или малотоннажным судном объём будет снижаться. Не исправляет очевидную для средне- и малотоннажных судов диспропорцию и повышающий коэффициент для строящихся на дальневосточных верфях рыбопромысловых судах. Коэффициент даёт прибавку всего в 13 140 тонн! В целом по Дальнему Востоку.
Подготовленные проекты постановлений Правительства, на мой взгляд, противоречат поручению Президента Российской Федерации от 10 сентября 2016 года №Пр- 1771, в котором прямо указано предусмотреть инвестиционные квоты для средне- и малотоннажных судов. Фактически для стимулирования строительства судов такого типа выделяется всего 12% общего объёма водных биоресурсов, выделяемых на инвестиционные цели.
Главная причина такого перекоса – приоритет в пользу супербольших рыбопромысловых судов. В новую редакцию проектов правительственных постановлений включен новый тип рыбопромыслового судна для Дальнего Востока – длиной более 105 метров. Дополнительно к уже включённому в проект рыбопромысловому судну длиной свыше 95 метров. Дополнительные десять метров получат от государства 25-процентный бонус. Предполагается наделить такое судно 28,7 тысячами тонн минтая и сельди, в то время как рыбопромысловое судно длиной свыше 95 метров может рассчитывать на 23 тысячи тонн минтая и сельди. Таким образом, инвестор, который придет с проектом рыбопромыслового судна длиной свыше 105 метров получит от государства на 30 млн. долларов больше, чем инвестор, который придёт с проектом судна длиной свыше 95 метров.
Странная логика. Логика, при которой экономические риски инвестора, строящего рыбопромысловое судно длиной свыше 105 метров, хеджируются за счёт государства и за счёт других инвесторов.
Вместо того, чтобы развивать прибрежное рыболовство, вместо того, чтобы стимулировать строительство траулеров-свежьевиков – что на Дальнем Востоке, что на Севере – государство стимулирует строительство супербольших судов. Потому что они суперэффективны? Не факт. Экономическая и промысловая эффективность рыбопромыслового судна длиной свыше 105 метров не превышает на 25% экономическую и промысловую эффективность рыбопромыслового судна длиной свыше 95 метров. Социальная же эффективность такого судна на порядок – именно на порядок – ниже социальной эффективности того же траулера-свежьевика.
На мой взгляд, руководство отрасли повторяет стратегическую ошибку руководства Минрыбхоза СССР 70 – 80-х годов.
В 70–80‑х годах происходило ускоренное наращивание доли крупного и большого флота. В 1960–1990 годы его удельная доля в общей численности рыбопромысловых судов выросла в 15 раз – с 0,6% в 1960 году до 9% в 1990 году. Удельная доля среднего флота за это же время сократилась в 1,4 раза – с 13 до 9,5%. Доля малого флота, используемого для многовидового прибрежного промысла, сократилась с 24,2 до 21,5%.
В 1970–1990 годы стоимость основных фондов отрасли увеличились в 1,7 раза. Уровень капиталовооруженности труда в целом по отрасли вырос в 2,8 раза. При этом фондоотдача снизилась в 1,8 раза, а удельная энергоемкость и материалоемкость на условную единицу вылова биоресурсов выросла в четыре раза.
За период 1970–1990 годы при росте объема общего вылова в 1,44 раза выпуск пищевой продукции увеличился только в 1,26 раза, в т.ч. мороженой продукции – в 1,27 раза. Пропорционально темпам вылова росло только производство технической продукции: её объем увеличился в 1,46 раза. Происходило относительное снижение выпуска пищевой продукции на единицу выловленного сырца. Если в 1970 из одной тонны сырца производилось 449 кг пищевой продукции, то в 1990 году только 393 кг, т.е на 12,5% меньше.
Отрасль оказалась в кризисе, несмотря на огромную субсидиарную поддержку государства. Перекапитализация рыбохозяйственного комплекса в 70 – 80-е и приватизация в 90-е добили малый флот. Тот самый флот, который во всех странах мира является главным поставщиков свежей и охлаждённой рыбы на берег.
Предлагается повторить то же самое? Да, но с одним важным отличием. В 1970 – 1980-х годах государственный ресурс получали государственные предприятия, сейчас предлагается выделить государственный ресурс одной-двум частным компаниям.
Кому ещё не достанутся инвестиционные квоты? Инвестквоты не достанутся предприятиям, которые намерены всерьёз развивать береговые перерабатывающие заводы и всю необходимую инфраструктуру – причалы, холодильники. Такие предприятия окажутся в заведомо невыгодных условиях при проведении акуциона на понижение. Проекты постановлений устанавливают в качестве минимальных требований к береговым заводом только наличие производственных линий с определённой мощностью суточного производства. Никаких требований к причальной и холодильной инфраструктуре в документах не установлено.
Приведу пример. Инвестор заявляет проект по строительству завода с оборудованием, суточная производительность которого составляет 70 тонн филе минтая. Стоимость такой производственной линии составляет не более 200 млн. рублей, а получит такое предприятие почти 22 тысячи тонн минтая (в пятнадцатилетнем горизонте такой ресурс стоит свыше 2 млрд. рублей). Мало того, в отличие от строящегося рыбопромыслового судна, для которого предусматривается 50-процентная обеспеченность производственной мощности, береговой завод получает ресурс на все сто.
И в этом случае вижу серьёзное расхождение с указанием главы государства. В поручении Президента Российской Федерации от 19 декабря 2016 года №Пр-2489 чётко указано о «требованиях к инвесторам, осуществляющим производство рыбной и иной продукции из уловов водных биологических ресурсов, по наличию судов рыбопромыслового флота», а также об «обязанности инвесторов обеспечивать данные предприятия уловами водных биологических ресурсов, добытых в рамках указанных квот».
Для береговых заводов предполагается выделить 155 тысяч тонн водных биологических ресурсов, стоимость которых в 15-летнем периоде оценивается в 200 млрд. рублей. Для сравнения, стоимость основных фондов предприятий по производству и консервированию рыбы и морепродуктов (код 15.2) составляет, по данным Росстата, 27,8 млрд. рублей в 2014 году. За десять лет – с 2005 года – стоимость основных фондов таких предприятий возросла меньше чем в полтора раза, с 19,2 млрд. рублей.
Передача природного ресурса стоимостью в 200 млрд. рублей в отрасль, стоимость основных фондов которой сейчас составляет 12% этой величины, приведёт к десятикратному увеличению стоимости основных фондов? Конечно, нет. Потому что тогда стоимость основных фондов составит более 40% валовой выручки, а рентабельность основного капитала окажется ниже плинтуса. На самом деле капиталовложения составят менее 10% от стоимости тех природных ресурсов, которые направлены на развитие береговых заводов. Куда уйдут остальные деньги? Куда угодно. Только не на развитие прибрежных территорий.
Для того, чтобы этого не произошло, ВАРПЭ предлагает две поправки в два проекта постановлений. Наши поправки устанавливают обязательство инвестора подтвердить в течение двух лет после начала работы завода факт производства на этом заводе продукции, объём которой составляет не менее 70% годового объёма производства, рассчитанного исходя из суточной производительности завода в течение 300 рабочих дней.
Анализ подготовленных Минсельхозом проектов нормативных правовых актов, устанавливающих порядок и процедуры распределения инвестиционных квот, позволяет сделать очевидный вывод. Инвестиционные квоты не достанутся (или почти не достанутся) тем, кто собирается строить средне- и малотоннажные рыбопромысловые суда, тем, кто собирается строить траулеры-свежьевики (особенно на Дальнем Востоке), тем, кто собирается строить полноценные береговые заводы с причальной и холодильной инфраструктурой.
Именно для того, чтобы скрыть, замаскировать этот факт, чтобы отвлечь внимание властей от готовящегося перераспределения 600 тысяч тонн водных биологических ресурсов стоимостью свыше 800 млрд. рублей (в пятнадцатилетнем периоде), именно для этого и был сделан информационный вброс в журнале «Деньги» под названием «Минтайное становится явным». Зашелестели пожелтевшими страницами о расследовании ФАС в тот момент, когда уже и глава ФАС Игорь Артемьев «расписался в полном неумении» выявить контролируемые иностранцами рыболовные компании.
Тем, кто нацелился на инвестиционные квоты, очень хочется отвлечь внимание от разработки правил распределения инвестиционных квот. Им не нужен свет прожекторов, высвечивающих серьёзные изъяны предлагаемого аттракциона невиданной щедрости. Вот и подкинули «информационную кость». Чтобы жевали её, а не новости про распределение почти триллиона рублей.
Конечно, ВАРПЭ продолжит последовательную и детальную работу по доработке – а при необходимости и исправления – правил распределения общенационального ресурса почти в триллион рублей.

Бизнес-человек на Сочинском rendez-vous
german_zverev
Немного перефразировал название знаменитой статьи Н.Г.Чернышевского «Русский человек на rendez-vous». Кстати, В.И.Ленин особо эту статью отмечал. Статья про героя тургеневского романа «Ася» – про человека, от которого многое ожидали. Но…
Название этой статьи пришло в голову после Сочинского инвестиционного форума – 2017.
Утром на сессии «Производительность труда» выступал А.Л.Кудрин. Честно говоря, ожидал от него более сильного выступления. Тем более, по такой теме, как производительность труда. Но увидел набор дежурных рецептов и рассказы про «цифровую экономику» и Билла Гейтса.
Не вполне убедительный и вполне не актуальны для нас, на мой взгляд, эти рассуждения. Та же Индия с её хвалёными информационными технологиями в сфере обслуживания - это альтернатива развитию, ведомому обрабатывающей промышленности? Да, такие компании, как Infosys и Tata Consultancy Services - игроки мирового уровня. Но даже сейчас только 3 миллиона человек (из 1,2 миллиардов населения) работают в области информационных технологий - менее 1% рабочей силы. Сейчас в Индии всего 14% рабочей силы занято в промышленности. Для сравнения: в Южной Корее после тех же 20 лет политики развития 30% работоспособного населения было вовлечено в промышленность.
Думаю, что рассказы о «цифровой экономике» имеют мало общего с реалиями, российскими реалиями. Для нас Фридрих Лист по-прежнему куда ближе, чем Кеничи Омае или Томас Фридман.
На прямой вопрос из зала:«Когда разрешат предприятиям самим осуществлять обучение работников и вводить образовательные программы», – услышал от Кудрина тезис про университеты и их впечатляющую роль в экономике.
Может быть, я нахожусь под впечатлением выдающегося исследования Дж.Стадвелла «Азиатский способ управления». Но я не уверен в том, что университеты – и высшая школа в целом – способны готовить профессиональные производственные и технические кадры для промышленности. Опыт Японии, Южной Кореи и Китая показал, что только обучение работников на предприятиях создало необходимый трудовой ресурс.
Поэтому слова Кудрина про университеты как центры подготовки профессиональных кадров для промышленности, на мой взгляд, прекраснодушная утопия.
Не менее откровенно, но более неприглядно высказался на другой площадке Сочинского инвестиционного форума глава холдинга «Русагро» В.Мошкович.
Он очень критически оценил состояние человеческого капитала Приморского края, откровенно пояснил, что размещение экспорториентированного комплекса на 1 млн. тонн голов свиней в районе Уссурийска объясняется возможностью утилизации отходов от производства свинины и близостью китайского рынка.
Всё понятно. Как заметил мой товарищ К.Богданенко, это «циничный взгляд инвестора». Не вполне согласен с тем, что цинизм остаётся публично признаваемой категорией бизнеса. Конечно, базовая мотивация получить прибыль была, есть и будет у любого бизнесмена. Однако способы достижения этой цели видоизменяются. В начале XIX века английские олигархи могли себе позволить детский труд по 8 – 10 часов (К.Маркс приводит тысячи страниц отчётов об английских фабриках). В конце XIX века олигархи в США могли себе позволить расстрел рабочих демонстраций. Затем правила регулирования бизнеса в развитых странах изменилось. Как пишет И.Валлерстайн, «мир-системная экономика создала периферийные зоны эксплуатации».
Такими «периферийными зонами», в которых не действовали гарантии труда, в которых люди работали за бесценок, возникли в странах «третьего мира». Боссы транснациональных корпораций рассказывали о том, как много они инвестируют в страны Латинской Америки или Африки. Однако как только правительства этих стран пытались получить большую долю добавленной стоимости, эти правительства свергали и руководителей этих правительств убивали (например, С.Альенде в Чили). В большинстве случаев главы ТНК убеждали окружающих в том, что они развивают промышленность, а население не хочет прогресса.
Недавно на русский язык перевели новое исследование У.Истерли «Тирания экспертов: экономисты, диктаторы и забытые права бедных». Книга великолепно рассказывает о том, как часто инвестиционная гонка оборачивается масштабными социально-экономическими потрясениями в обществе
Психология «неоколониализма» не ушла в прошлое. Эта психология проявляется в российской действительности. Яркий пример – публичное заявление В.Мошковича.
Глава крупной корпорации, получивший комфортные условия для бизнеса от главы одного из регионов, на публичном мероприятии международного масштаба открыто высказывает пренебрежение к жителям региона, в котором он собирается работать. Не случайно говорю – собирается. Пока кроме скупленных земельных участков и деклараций никаких результатов не вижу. Зато читаю в прессе заявления того же «Русагро» об отказе от планов строительства в Тамбовской области.
Тема инвестиций – тема деликатная. С одной стороны, можно осуждать нас-дальневосточников: многие десятилетия сами ничего не делали, не развивали край, уезжали, а когда пришли большие деньги, стали кобениться, возмущаться. Понятно, что инвестор – особенно в современной нестабильной российской действительности – требует гарантий. Требует комфортных условий для бизнеса, хочет быстрой окупаемости.
С другой стороны, есть немало примеров «токсичных» инвестиций. Немало примеров, когда целые территории превращаются в «выносной терминал» для грязных технологий. Яркий пример – порты Находки. Эти порты позволяют развиваться угольным корпорациям, открывают рынки для этих корпораций.
Но вот вопрос – что получают от этого жители городов, в которых находятся порты?
Вот и ответ. Если глава крупной компании не считает нужным соблюдать словесный «дресс-код» на крупном мероприятии, в присутствии одного из руководителей правительства – что он говорит в узком кругу? Какие цели перед своими подчинёнными он ставит на планёрке?
Повторю, соотношение интересов инвесторов и населения – это деликатная тема. Вот здесь особенно высока роль главы региона. Его задача – не из лёгких. Привлечь инвесторов и не допустить социального воспаления.
Что здесь можно сказать?
Конечно, важно понять качество инвестиций и их воздействие на местную социальную ткань. Эти инвестиции имеют местный «выхлоп» или нет?
Крупный комплекс по производству свинины – это выглядит симпатично. Если позволит существенно снизить стоимость продукции на местном рынке (так произошло в Липецкой и Белгородской областях). Но есть риски.
Риски возникновения крупных полигонов для отходов.
Риски для местных подворий, которые будут закрытыми из-за ветеринарных требований.
Ещё один аспект – зарплата. Эмоциональные высказывания главы «Русагро» объясняются тем, что местным жителям придётся платить высокую зарплату. Наверное, этого не очень хочется.
Но ведь это данность. Мы – рыбная отрасль – уже давно столкнулись с кадровым дефицитом. Лекарство только одно – платить больше зарплату.
Это ожидает всех работодателей. Через 10 лет мы окажемся на дне «демографического кризиса». Нас ожидает жесточайшая конкуренция за кадры. Именно поэтому я был так недоволен выступлениями докладчиков круглого стола «Производительность труда» на Сочинском инвестиционном форуме. Мне кажется, они не прочувствовали эту перспективу (кроме главы ФНПР М.В.Шмакова). Если возглавляемый Кудриным ЦСР не предлагает жизнеспособные варианты решения этой задачи – что же тогда он предлагает?
Подытоживаю. Как говорил И.В.Сталин:«Революцию делать – это вам не лобио кушать». Так же и с инвестициями в регионы.
Инвестиции в регионы – это не волшебное средство, которое всем поможет и всем нравится. Инвестиции создают много выгод и много рисков. Здесь не должно быть перекосов. И, на мой взгляд, правила хорошего тона для инвесторов должны включать большее уважение к жителям.
Психология deux et machina вряд ли полезна. Особенно в регионах с активным, образованным и мобильным населением.

РЫБНЫЕ ПОРТЫ ПРИМОРЬЯ ПРИБЛИЖАЮТСЯ К МИЛЛИОНУ ТОНН
german_zverev
Порты Приморского края в 2016 году перегрузили 912 тысяч тонн рыбных грузов. Это на 64 тысячи тонн больше, чем в 2015 году (7,5%). Наращивание рыбного грузооборота в портах Приморья продолжается третий год подряд.
Напомним, что в 2009 – 2013 годах среднегодовой объём переваливаемых рыбных грузов составлял 650 тысяч тонн. После введения в августе 2014 года контрсанкций был закрыт доступ на российский рынок рыбопродукции в объёме 400 тысяч тонн. Значительно возросла привлекательность поставок на внутренний рынок для дальневосточных рыбаков.
В результате за 2014 – 2016 годы объём перевалки рыбных грузов в портах Приморского края увеличился с 650 тысяч тонн до 912 тысяч тонн – на 40%. По оценке отраслевых экспертов на самом деле прирост несколько выше, так как статистика перевалки рыбных грузов не в полной мере учитывает рыбный грузооборот в контейнерах. С учётом контейнерной поправки общий объём перевалки рыбных грузов через порты Приморского края может оцениваться почти в 950 тысяч тонн.
За три года перевалка рыбных грузов в портах Приморского края возросла почти на 300 тысяч тонн. Конечно, это не далеко не в полной мере позволяет заместить импорт. Однако проседание предложения на рыбном рынке после введения контрсанкций выглядит уже не так драматично, как двумя годами ранее.
К новой реальности постепенно приноравливаются и оптовики, и розница.
К новой реальности необходимо приноравливаться и портам. Рыбные терминалы Приморского края (не путать с терминалами комплексного обслуживания судов рыбопромыслового флота) в целом успешно справляются с задачами отрасли. В то же время объёмы единовременного припортового (как и тылового) хранения (в том числе для формирования партий грузов, дозаморозки, оформления) на промышленных холодильных комплексах практически исчерпаны и в пиковые периоды подхода транспортных рефрижераторных судов им приходится ожидать выгрузки по несколько дней. Это негативно сказывается на эффективности отрасли в целом.
Бесспорно, холодильные мощности портов Приморья требуют модернизации. Некоторые порты (например, ОАО «Владивостокский морской рыбный порт») подготовили проекты модернизации холодильных комплексов. В целом необходимые инвестиции для развития рыбных терминалов в Приморском крае оцениваются в 1,5 млрд. рублей.
Теперь важно перейти от разработки проектов к их реализации.
Складывающиеся тенденции позволяют сделать смелый прогноз – в 2017 году порты Приморского края перевалят миллион тонн рыбных грузов. Но это – предел!
Нужны капиталовложения. Нужны понятные и ясные правила, которые позволят портовикам сделать такие капиталовложения.

НАЛОГИ И РЫБА
german_zverev
10 февраля прошло заседание рабочей группы Минсельхоза России по подготовке законопроекта о внесении изменений в ст.333.3 и 346.2 Налогового кодекса Российской Федерации (концепция законопроекта прилагается).
Росрыболовство предлагает индексировать ставки сбора за пользование водными биоресурсами. Предложение интересно, со своей логикой. Но детального проработанного обоснования нет.
Наверное, пока нет.
ВАРПЭ, конечно, выскажет позицию отраслевого сообщества по этому ключевому - после распределения инвестквот - для предприятий вопросу.
Консолидированная позиция НКО «ВАРПЭ" готовится. Предварительные замечания такие:
1) необходим поэтапный подход при изменении порядка уплаты сбора за пользования объектами водных биологических ресурсов;
2) нельзя индексировать значения ставок сбора за пользование объектами водных биологических ресурсов без предварительного изучения влияния предлагаемой индексации на экономику предприятий (особенно с учётом прогнозируемых масштабных инвестиционных расходов);
3) в 2015 году рыбная отрасль заплатил свыше 31 млрд. рублей в виде налогов, сборов и пошлин, а в отрасль вернулось 10% этого объёма. Индексация ставок сбора за ВБР повлечёт усиленное выкачивание денег из отрасли. Поэтому предлагаем обсудить внесение в ст.333.3 Налогового кодекса Российской Федерации нормы, предусматривающей вычет из суммы уплаченного сбора за пользование объектами водных биологических ресурсов средств в случае финансирования предприятиями ресурсных исследований рыбохозяйственных научно-исследовательских институтов, включённых в утвержденную Росрыболовством программу ресурсных исследований;
4) очень важно сохранить в рыбной отрасли налоговый режим «Единый сельскохозяйственный налог".
Более детальная позиция ВАРПЭ будет подготовлена в ближайшее время.

ЭКСПЕРТНЫЙ СОВЕТ ПРАВИТЕЛЬСТВА НЕ ПОДДЕРЖАЛ "МАССОВУЮ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЮ" В РЫБНОЙ ОТРАСЛИ
german_zverev
9 декабря Экспертный совет при Правительстве обсудил проекты постановлений о порядке распределения инвестиционных квот.
Экспертный совет входит в структуру Открытого правительства и призван вовлекать в обсуждение важнейших правительственных документов представителей бизнес-сообщества. 18 октября на заседании правительственной комиссии по вопросам развития рыбохозяйственного комплекса Аркадий Дворкович обратил особое внимание на необходимость пропустить разработанные Минсельхозом проекты постановлений через "фильтры" ОРВ и Экспертного совета. Оценка регулирующего воздействия была выполнена и о её результатах уже сообщили СМИ.
Есть результаты обсуждения и в рамках Экспертного совета. Кроме представителей ведомств в обсуждении приняли участие (личного и научного) Ассоциация добытчиков минтая, Союз рыбопромышленников Севера и Ассоциация добытчиков краба.
Подготовленное Экспертным советом заключение носит весьма осторожный характер.
Экспертный совет не поддерживает "массовую коллективизацию" и предлагает распределение инвестиционных квот (а следовательно и изъятие части ресурса у предприятий) провести в форме пилотного проекта, проанализировав результаты в конце 2017 года. Не исключается и возможность пересмотра самой идеи по итогам её пилотного применения.
В проекте заключения указано:"В рассматриваемой концепции Минсельхоза России вызывают вопросы обоснованность и объективность достаточно детальных требований по выбранным для регулирования объектам промысла, промысловым районам, типам рыболовецких судов, а также по комбинациям этих элементов. Вызывает опасение, что такое детальное регулирование может фактически не совпасть, вступить в противоречие с практикой, складывающейся с учётом объективных изменений, в результате развития рынка и отрасли. У отраслевого сообщества имеются вопросы по учёту интересов в нормативных документах представителей не только крупного, но и мелкого и среднего бизнеса. Достаточно неоднозначными выглядят вопросы регулирования степени локализации производства рыболовецких судов - пропорции, сроки достижения определённых пропорций и т.р. Остаются вопросы по экономическим последствиям принятия данных НПА - не представлено какие экономические результаты (увеличение производства, экспорта, получение дополнительных налоговых, таможенных доходов, создание рабочих мест, мультипликативные эффекты в смежных отраслях) планируется получить в результате".
Отмечаю весьма детальное и профессиональное обсуждение проектов в рамках Экспертного совета и полноценное ОРВ.
Все разговоры о "закрытости" рыбной отрасли пора положить под сукно, потому что такой формат обсуждения инвестквот:
заседание правительственной комиссии
+ совещание у двух вице-премьеров
+ полноценное ОРВ
+ обсуждение в Экспертном совете
+ четыре заседания рабочей группы Минсельхоза
+ заседание в Администрации Президента
+ заседание рабочей группы Совета Федерации
+ десяток совещаний в регионах)
пока не применялся ни в одной другой отрасли народного хозяйства.

ЗАВЕРШЕНА ОРВ ИНВЕСТИЦИОННЫХ КВОТ
german_zverev
Минэкономразвития завершил оценку регулирующего воздействия проектов постановлений Правительства Российской Федерации, устанавливающих процедуру распределения инвестиционных квот.
В итоговом документе выявлены восемнадцать рисков принятия документов в предлагаемой редакции. Остановлюсь на некоторых.
Предлагаемый Минсельхозом при внесении заявки на получение доли инвестиционной квоты перечень из тридцати технических документов, в совокупности составляющих концепт-проект, потребует расходов стоимостью около 300 тысяч евро, а подготовка займёт четыре – пять месяцев. Поэтому в заключении об оценке регулирующего воздействия предложено сократить втрое перечень представляемых заявителем документов.
Минсельхоз предлагает недостаточный порог освоения инвестиционной квоты на судне, которое послужило основанием для наделения такой квотой. В заключении указано на то, что необходимо установить норму об обязательном освоении 100% доли инвестиционной квоты на рыбопромысловом судне, строительство которого стало основанием для наделения долей соответствующей квоты, а также об обязательном освоении 100% доли инвестиционной квоты, предоставленной для строительства предприятия по производству рыбной и иной продукции инициатора инвестиционного процесса.
Предлагаемый в проектах постановлений порядок отбора инвестиционных проектов не предусматривает реальных процедур отбора. Вместо этого планируется проведение торгов на понижение истребуемой квоты вылова. Такая система в сочетании с необходимостью предоставления банковской гарантии приводит к подмене конкуренции проектов конкуренцией финансовых возможностей, что оставит без ресурса средние и малые предприятия.
Предложенная в проектах постановлений юридическая конструкция «предприятие как имущественный комплекс» неточна. «Предприятие как имущественный комплекс» не может быть объектом капитального строительства, потому что не может появиться ранее, чем действующая организация не создаст на базе своего имущества и прав «предприятие как имущественный комплекс» в качестве самостоятельного объекта недвижимого имущества.
Очень эффективно поработали рыбацкие объединения. Дополнительные публичные консультации по проектам постановлений проходили всего четыре дня – с 14 по 18 ноября, однако это не помешало рыбацким объединениям подготовить и направить в Минэкономразвития проработанные замечания. Многие из этих замечаний были учтены или отражены в итоговом заключении.
Считаю, что это хороший пример работоспособности процедуры оценки регулирующего воздействия.

КАК ОСТАНОВИТЬ "БЕГСТВО ОТ НДС"?
german_zverev
14 октября в Федеральной налоговой службе собирался «круглый стол» на очень интересную тему «Прозрачность в рыбной отрасли».
Ведущий круглого стола, заместитель руководителя ФНС Даниил Егоров рассказал о том, что рыбная отрасль станет объектом пристального изучения налоговых органов, которые отработают на предприятиях отрасли свежий документ. Документ называется Концепция системы управления поведением налогоплательщиков, а выявляться посредством этого документе будут риски налогообложения в отраслях и типичные схемы ухода от налогов в отраслях. Решили начать с нескольких отраслей, в том числе – с рыбной отрасли.
Конечно, это не означает, что именно рыбная отрасль – самая отстающая. Наоборот, по итогам 2015 года совокупные фискальные платежи отрасли – налоги, таможенные сборы и социальные платежи – возросли с 20,1 млрд. рублей до 31,7 млрд. рублей. Как отмечено в Основных направлениях налоговой политики на 2017 год и плановый период 2018 и 2019 годы налоговая нагрузка в рыбной отрасли составила 11,8%.
Однако в рыбной отрасли очень остро проявляется проблема «бегства от НДС», которое стимулируется недобросовестным использованием налогового режима Единый сельскохозяйственный налог. Именно проблема «бегства от НДС» и стала главной темой круглого стола в ФНС.
Как отметили представители ФНС, они не выступают за сокращение организаций, применяющих ЕСХН, они выступают за добросовестное и полное отражение товарных и финансовых потоков в бухгалтерской отчётности.
Замруководителя ФНС Даниил Егоров прямо заявил, что надеется на содействие отраслевых объединений. Именно отраслевые объединения должны и могут разъяснять и объяснять позицию налогового ведомства. Именно отраслевые объединения должны сфокусировать свои действия на «выбраковке» из своего состава хозяйствующих субъектов, применяющих негативную модель налогового поведения.
Концепция системы управления поведением налогоплательщиков станет инструментом отслеживания закономерностей движения денежных и товарных потоков, недобросовестного и неполного отражения соответствующих доходов, искажения налоговой отчётности, способом формирования у плательщиков должной осмотрительности при заключении контрактов с сомнительными предприятиями.
Что важно? Собранные, обработанные и проанализированные с помощью создаваемой системы данные станут основанием для планирования выездных налоговых проверок.
Руководство ФНС не согласилось с предложениями некоторых участников заседания публиковать названия предприятий, которые находятся в зоне риска. Звучали и такие экзотические идеи: дескать, это поможет находить «правильных» контрагентов. Дмитрий Егоров отметил, что риск – это не факт, а некоторая неопределённость, поэтому однозначно квалифицировать плательщика, оказавшегося в поле риска, как нарушителя нельзя. Это может стечением обстоятельств или временным явлением, но никак не целенаправленной моделью налогового поведения плательщика.
В ноябре в РСПП состоится расширенное заседание Комиссии РСПП по рыбному хозяйству и аквакультуре, на котором представители ФНС встретятся с представителями рыбопромышленных предприятий.

И ЭТО ВСЁ О НИХ - О НАЛОГАХ.
german_zverev
Сегодня - 12 октября - много говорили о налогах.
Утром на заседании правления РСПП о налоговой стратегии Правительства на 2017 - 2019 годы докладывал замминистра финансов И.В.Трунин.
Днём на совещании у И.В.Шестакова анализировали предлагаемые налоговые новации в рыбной отрасли. Кстати, подход руководителя отрасли мне показался взвешенным. Как говорят учёные-биологи при подготовке прогноза общего допустимого улова - предосторожным. В отличие от умозрительных схем прекраснодушных общественниц.
На правлении РСПП тоже были хорошие новости. В проект Основных направлений налоговой политики на 2017 год и на плановый период 2018 и 2019 годы (ОННП) не вошли наиболее радикальные предложения по повышению налоговой нагрузки на бизнес: повышение НДС, отказ от льготной ставки НДС в размере 10%, повышение налога на прибыль и отказ от пороговых значений в части базы для уплаты в систему обязательного социального страхования.
Очень важное решение Минфина связано с включением в проект ОННП расчёта уровня совокупной фискальной нагрузки на бизнес и отдельные виды экономической деятельности в соответствии с методологией, предложенной РСПП.
Напомню, что именно методику РСПП мы положили в основу исследования "Налоговая нагрузка в рыбной отрасли", выполненное в прошлом году Комиссией РСПП по рыбному хозяйству и аквакультуре. Жизнь показала, что расчёты и выводы Комиссии РСПП по рыбному хозяйству и аквакультуре признаются Минфином.
Но есть и плохие новости. К сожалению, Минфин настаивает на ограничении переноса убытков, полученных налогоплательщиком в предыдущих налоговых периодах, в размере 30% налоговой базы текущего (отчётного) периода. Почему это актуально сейчас для отрасли?
Потому что многие предприятия вступают в период масштабных инвестиционных затрат. Осуществление любого нового проекта требует инвестиций в основные средства и нематериальные активы. При расчёте эффективности проекта часть этих затрат учитывается как долгосрочные и капитализируется, часть может приниматься к вычету в текущем периоде, часть может быть отнесена к расходам будущих периодов. Оценка эффективности проекта учитывает налоговые последствия и вероятность того, что налоговая компенсация понесённых расходов и полученных в текущем периоде убытков не будет произведена, ухудшит экономику инвестпроектов. Особенно чувствительно это для фондоёмких предприятий (рыбная отрасль относится к таким).
Кроме того, это ухудшает условия для предприятий, которые реализуют проекты береговых предприятий. Особенно, если начальный этап проекта связан с займами. Этап получения прибыли при наличии налоговых убытков предыдущего периода приведёт к возникновению новых обязательств, для оплаты которых потребуется привлечение заёмных средств.
Неэффективность мер по ограничению переноса убытков подтверждается мировой практикой. Такие ограничения характерны для налоговых систем развивающихся стран.